Ничего, все будет так, как он пожелает. Он успеет завладеть снимком сумрачного супруга и сумеет отправить его в параллельный мир.

    А пока у него есть прежняя мальчишкина фотография. И можно начать с нее. Прямо сегодня!

    Каждому, кто прочтет

    В этот день плакали во многих петербургских квартирах. По телевизору снова рассказывали о криминальном убийстве. На этот раз убили любимую телевизионную ведущую – молодую, красивую, женственную. В городе, который время от времени называли криминальной столицей, ее лицо, ее голос, ее уютная милая интонация внушали мужчинам и женщинам ощущение надежды на то, что в мире не все так уж плохо, что есть и сегодня в жизни тихая, спокойная и честная радость. И вот – убили, можно сказать, сам символ надежды.

    Ведущая была убита при невыясненных обстоятельствах в собственном подъезде. Зачем и кому это понадобилось – было непонятно. Эксперты и комментаторы строили различные предположения и очень ее жалели. Тем более что у несчастной женщины всего несколько дней назад вроде бы погиб в Чечне сын, молодой солдат.

    Все это тете Фире выложили соседи, едва она вошла в свою коммунальную квартиру. Но у нее было собственное горе.

    Тетя Фира и сама только что вернулась с похорон. Она собиралась взяться за ужин, но снова вспомнила живую Ксюшеньку, какой та была совсем недавно молодой и красивой. Опустившись на минутку на обшарпанный табурет в своей комнате, она тихо проплакала весь вечер. Кот Васька, хорошо понимающий состояние хозяйки, появился из комнаты ее квартиранта Алексея Снегирева, запрыгнул к ней на колени и тыкался во влажные от утертых слез руки.

    Некоторые люди, приближаясь к преклонному возрасту, патологически боятся всего, что связано с естественным концом жизненного цикла. Они уходят от любого упоминания о чужом нездоровье, кладбища объезжают за три версты и не пойдут хоронить даже собственную мать.

    Эсфирь Самуиловна Файнберг, которой Бог подарил очень долгую жизнь, такими страхами не страдала. Когда-то молоденькой девчушкой во время страшной войны она была фронтовой медсестрой и столько навидалась несчастий, что перестала бояться чужих смертей и болезней. Она ходила на все печальные ритуалы: сначала хоронила старших подруг, фронтовых врачей, потом своих ровесников, а теперь вот – пришло время и к их детям.

    Ксюшеньку тетя Фира знала и в самом деле с ее раннего детства. Да что там с детства, с момента ее неожиданного рождения. Тогда она работала тем, кем была всю жизнь, – хирургической медсестрой и пошла на именины к своей подруге, тоже медицинской сестре. У подруги заканчивался девятый месяц беременности, но это в тот вечер не мешало им веселиться. И подруга, которая была моложе тети Фиры почти на десяток лет, так лихо танцевала, что у нее начались срочные роды.

    Когда приехала «скорая», встреченная на улице у подъезда мужем подруги, Ноем Авраамовичем, и вошел врач, тетя Фира уже держала на своих идеально вымытых руках попискивающую новорожденную девочку.

    Страшное дело – старость, когда затрепанная записная книжка состоит из одних обведенных черной рамкой имен. Давно уже не стало и Ноя Авраамовича, и подруги, но Ксенечка – ее уход из жизни был большой несправедливостью! Особенно если учесть те радостные события, которые наступили у нее в последние месяцы.