Не трудно представить чувства честного оператора унитазов и писсуаров. Пустые цинковые ведра рухнули из ослабевших рук, а сама старушка припала к стеночке, решив, что пришел её смертный час.

Я поспешил на помощь. С шампанским. Шипучка благотворно повлияла на бабу Маню. Узнав меня, перекрестилась:

— Батюшки, что энто, сынок?

— Праздник, Марья Петровна. Который всегда с нами.

— Какой же, сыночек?

— Во славу «Опиума»!

— О, свят-свят! Не знаю таково в святцах!.. — поспешно подбирала ведра. — Ой, пошла я, сынки. От греха.

Я вздохнул — праздники заканчиваются и нас ждут тяжелые, затяжные бои. Будут и потери. Предусмотрительные полководцы закладывают определенный процент в графу «потери». Чтобы потом рапортовать о более низких показателях.

Нет, я буду делать все, чтобы мы живыми вышли из боя. У нас нет соответствующей графы, таким образом потери могут быть только у нашего врага. Дай-то Бог! Сохрани наши души, а плотскую оболочку мы сами как-нибудь…

Я оказался прав: будни начались сразу. С авиационными звуками первых троллейбусов. У меня вновь возникло желание посетить садово-огородное товарищество «Оружейник». Зачем? А чтобы задать отшельнику Самойловичу вопросы. В свете новой информации. О сделки века. И не успел.

По телефону капитан Коваль сообщил неприятную новость. Областные ментяги обнаружили гражданина Маслова. Точно Маслова? На этот раз точнее не бывает, Алекс. Новость хорошая, согласился я. Но в качестве трупа, уточнил капитан. Не очень хорошая новость, вздохнул я, где выявили-то? На даче генерала Самойловича, ответил капитан, хозяин тоже получил порцию свинца. Дуэль у них случилась, что ли, удивился я. Похоже; если мне интересно, областники ждут и мизансцену не нарушают.

— Спасибо, капитан, — сказал я. — Быть тебе майором.

— Ага, уже дают, — отшутился. — Пенделя.

Сдается, мы с капитаном два сапога пара. Если его выпрут из службы, приглашу в нашу группу. Ужо тогда все вражье племя задумается над смыслом своего прелого существования.

…Через час наш джип прыгал на ухабах садово-огородного хозяйства. А наша легендарная троица — в нем, как спортсмены на батуте. Прыгать-то прыгали, но без должного энтузиазма. Я был озабочен бесконтрольным ходом развития событий. Никитин — опечален поведением Ники. Резо же искренне был удручен гибелью прекрасной Форы.

— Что носы повесили? — решил взбодрить друзей. — Хулио, где твой природный оптимизм?

— Весь вышел. Нас делают, Алекс, да?

— Делают, — согласился я. — А сейчас мы их сделаем. На огороде. С павлинами.

— Сомневаюсь я, — хмыкнул Никитин.

— И я тоже, — поддержал товарища Резо, — сомневаюсь, да?

— А я нет, — отрезал, хотя имел куда больше оснований для смятения чувств.

Непомерно глобальная проблема возникала, о которой никто не знал, кроме меня и двух хакеров, любителей танца живота. Бабу Маню я исключаю. И эта галактическая проблема могла разрешиться на дачном участке? Двумя жертвоприношениями на алтарь неприметной войны? Возможна ли такая коллизия? Нет.

У дачного забора паслись старенькие, побитые «козлики», вышедшие на орбиту областных дорог вместе с пусками в неизведанное далеко первых спутников. Калитку охранял молодой сержант, вкусно хрустящий яблоком. Присутствовали и зеваки — бывшие вояки в тренировочных шароварах без лампас и деревенские старушки в платочках.

— Молодец, служба, — похвалил я младший командирский состав.