Радовались жизни мы рано. Это выяснилось после того, как заблудились в бесконечных коридорах Пирамиды, как в тайге.

Схема выхода существовала, но доверять ей после всего случившегося? И мы решили действовать на авось. Вдруг нелегкая вывезет. Как это часто случается в нашем криминальном бытие.

Да, и ситуация осложнилась — появился тягучий мерзкий звук, точно взвод солдат тянул огромного африканского слона за пыльные уши. Или пудовые яйца. И тот таким отношением к себе возмущался — трубил в свою трубу.

Тревога! Стало быть, команда Е.Беня успешно выполнила конкретную боевую задачу. Что радовало. Меня. Почему? Отвечу на этот вопрос после. На свежем воздухе. Нехорошо лишь то, что нас решили похоронить в Пирамиде. Без соответствующих почестей. И чужими руками.

Трудно придумать более бессмысленной ситуации. Во многие истории я вляпывался, но чтобы так — по самую макушку. В такое дерьмецо!

И пока мы галопировали по туннелям, я для бодрости духа вспомнил быль, поведанную Евсеичем, соседушкой по ливадийским огородам.

Однажды по весне, когда жизнь и природа обновлялись, дедок был призван обустроить соседский нужник. Полковник в отставке Чубук, добрейшей души человек, штабист МО, совершил элементарную тактическую ошибку: угостил дедка первачом перед трудовой деятельностью.

Перебрался отставник в сельскую местность недавно и был далек от народа, как народ от него. К тому же дело случилось под вечерок и плотник торопился, чтобы до ночи самогон весь не скис.

Тяп-ляп — готово, сосед! А тот и поверил на слово; к тому ночка вовсю гуляла в огородике — не зги не видать.

По утру же начались хлопоты — ждали гостей. И они прибыли — лучший друг Кобачков, тоже полковник в отставке, при всех своих регалиях, полученных в кабинетных сражениях. С супругой Нунехией Эмильевной, женщиной уважаемой и полной, если не сказать точнее, упитанной, как японские борцы сумо, вес коих зашкаливает за полтора-два-три центнера.

И все бы ничего — праздник удался на славу. Бы. Боевые друзья вкусили первачка из кизячка, хрумкнули по преждевременному огурчику; жены их совершили променад по чудным ливадийским окрестностям. А по возвращению Нунехия Эмильевна имела неосторожность почувствовать позывы к освобождению кишечника. И заместо того, чтобы пристроиться под надежным кустиком, покрытым первым весенним малахитовым светом, она, женщина культурная, вломилась в дощатую будку нужника, как бегемот в секс — шоп.

Само собой, ни один из сельских хез трестов не был рассчитан на её габариты и вес. Вины Евсеича, как плотника, никакой, хотя после на него спустили всех собак. Быть может, и не прибил он какую дощечку, но разве дело в дощечках?..

Короче говоря, случилось то, что случилось: уважаемая Нунехия Эмильевна обвалилась в выгребную яму, как обваливаются города при десятибалльном землетрясении по шкале Рихтера.

Супруга полковника Чубука почему-то решила, что это звуки здорового организма гостьи и благовоспитанно удалилась на веранду. К благоверным. Там они втроем пропустили по рюмашечке. За здоровье дам-с! Потом посплетничали о последних политических событиях и наконец обратили внимание на странное звучание, назойливо доносящиеся из огорода.

Создавалось такое впечатление, что где-то там, на грядках, рожает свиноматка, такое предположение сделала жена Чубука.

— Мать, — удивился хозяин, — откуда у нас хряки?

— Соседские?

— Какой дикий народ, — на это сказал полковник Кобачков. — Не приглядывают за скотиной, а потом удивляемся, почему наши полки все в тушенке из китайских собак?

Затронули проблемы сельского хозяйства, пропустив ещё пару рюмашечек, затем решили-таки проверить, что за безобразие происходит на личном в 0,6 га участке? Не пора ли принять роды у свиноматки?

Картина, представшая перед участниками банкета, была замечательная.