И кошмар! Старенький академик, его дочь Клариса и мопсик были застрелены. И поэтому случаю не пора ли мне торговать квашеной капустой на колхозном рынке? Как же так, Алекс? Снял первый листик с белокочанной, выражаясь суконным языком аграриев, и отстранился, как дурдецело от действительности.

Пятьсот миллионов у.е. — не сумма для крупного банковского дома, да лучше ликвидировать беспокойного клиента. Несмотря на договоренность о сотрудничестве. Или это месть за господина Моргулица? Почитателей политического его таланта.

У подъезда академического дома сбилась кучка зевак и соседей, как всегда в таких случаях. Дежурили две «кареты скорой помощи» и милицейско-канареечные уазики.

Только мы выбрались из джипа, подкатил веселенький по цвету жигуленок. Ба! Знакомые все лица. Оперативная группа из МУРа, с которой я распрощался в зеркальной ресторации «Метрополя» полчаса назад. Неисповедимы твои пути, Господи!

Я объяснил причину нашего прибытия, и мы снова перезнакомились. Резо-Хулио немедля обнаружил земляка Вахтанга и через минуту, поклекотав на своем родном, они братались — их троюродные тетушки жили на улице Шота Руставели в Тбилисо. Мы порадовались за земляков и поднялись на этаж.

Встретили нас производственная суета местной части и характерный запах гари от оружия.

Первой жертвой разбоя стала ветреная Клариса, она открыла дверь. Тельце, жалкое и малорослое, было прикрыто атласным кимано. Не верилось, что ещё сутки назад вопли этой шмохи пугали соседей и думскую фракцию предпринимателей. Ее мелкое личико терялось в странной кефирной массе. Над этой массой летали мухи. Витаминизированная маска для лица, объяснил лейтенантик, отмахивая цекотух.

Вторая жертва — мопсик. Лежал у трюмо кровавой тряпкой. Я тоже не люблю подобных тварей, но не до такой же степени, чтобы с ними так расправляться?

В кабинете же гуляло солнышко. По пыльным стеллажам и фотографиям на стене. В открытое окно, путая шторы, бил ветер.

Академик, как и при нашей встрече, сидел в кресле. Притомился и уснул. В неудобной позе, завалившись набок. Только вот в сократовском лбу темнел пулевой след.

Работал профессионал. Беспощадный трупоукладчик. Возможно, в детстве его мировоззрение поправляли ударами лома, и теперь он мстил всему живому. Подобных механических болванов я бы растворял в серной кислоте. Чтобы у них не возникало желаний подавать апелляцию.

Муровцы из убойного начинали трудиться на месте преступления. Я попрощался, выразив надежду на сотрудничество.

— Саша, ты меня пугаешь, — сказал капитан Коваль, крепенький мужичок в кожанке, похожий на агронома. — О каком сотрудничестве речь?

— О взаимовыгодном.

— Сегодня уже три трупа, не считая собаки.

— Я знаю.

— И что дальше?

— А вот этого не знаю.

— А я знаю, — пошутил капитан. — Если ещё раз встретимся… по такому поводу… Съем кошелек, он у меня из крокодила.

— А если ещё два раза?

— Хм. Тогда куртку.

— Тоже из крокодила?

— Из барана, кажется.

— Ловлю на слове, капитан.

— Фи, Саша. Ну ты и зануда.

— Друзья привыкли и не нарадуются, — утешил я нового товарища, оставляя того в раздумье, что лучше жевать: аллигатора или барана?

…Наша беспокойная троица загрузилась в джип, теплый, как необитаемый остров. С пальмами. Туда бы сейчас. Но с сухариком. Потому что жрать хотелось. После обеда устрицами с зеркальным винегретом.