Лида. Но это ведь женские стихи!

Филимонов. Анна Ахматова. Стихотворение Ахматовой, естественно, от женского лица, но точно отвечает моему внутреннему состоянию».

Те или иные стихи звучат почти во всех пьесах Брагинского-Рязанова, но в 1987 году режиссеру, видно, было уже даже и не до стихов. С другой стороны, чтение Филимоновым ахматовских строк логично вытекало из первой же сцены пьесы — беседы главного героя по телефону со своей женой. Заканчивая разговор, Елена Максимовна с воодушевлением сообщает мужу: «У нас на конференции был киоск, я там добыла томик Ахматовой. У меня последние пятнадцать копеек.

Филимонов. Ты зря съездила. Ахматову мне преподнесло трио чечеточников из Куйбышева.

Елена Максимовна. И ты этому трио дашь первый приз? Как выросли чиновники, раньше брали борзыми щенками, теперь берут Ахматовой!»

В 1987-м Ахматова уже не была дефицитом, шутка устарела — и скрытая цитата из «Ревизора» также не попала в фильм. Зато в нем оказались сцены из отчаянно модернистской постановки бессмертной гоголевской комедии силами медицинской самодеятельности — мотив, которого в пьесе 1977 года не было и быть не могло.

Заметки на полях. Рязанов и поэзия

Рязанов всю жизнь обожал поэзию, великое множество стихов знал наизусть и неустанно цитировал их не только в собственных фильмах, но и в интервью, и на творческих вечерах, и, надо полагать, в своей повседневной жизни. Эльдар Александрович мало говорил о любимых прозаиках, а вот любимых поэтов перечислял неоднократно: Анна Ахматова, Борис Пастернак, Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Николай Заболоцкий, Мария Петровых, Давид Самойлов, Юрий Левитанский, Белла Ахмадулина… На стихи большинства из них по заказу Рязанова были написаны песни, звучащие в его фильмах.

Сам же Рязанов впервые (если не принимать всерьез период юношеских виршей) стал поэтом в 1976 году. Тогда ему пришло в голову знаменитое ныне стихотворение «У природы нет плохой погоды…», известное так же как песня на музыку Андрея Петрова, исполненная в «Служебном романе» Алисой Фрейндлих.

Первым человеком, которому Эльдар Александрович прочитал свое первое зрелое стихотворение, оказалась его дочь Ольга. К дебютному папиному версификаторству она отнеслась более чем скептически — не из-за техники исполнения, а только из-за содержания.

— Извини, папа, — сказала Ольга Эльдаровна, — но я такую философию никак не могу разделить — что всякие неприятности нужно почему-то с благодарностью принимать. А уж строчки о том, что «и болезней горестные всходы надо благодарно принимать» — это вообще ни в какие ворота!..

Рязанов, известный нетерпимостью к критике своего творчества, на дочку обиделся. Впрочем, «болезни» все-таки заменил «бессонницами».

Наряду с этим стихотворением в «Служебном романе» прозвучали строки Роберта Бёрнса, Евгения Евтушенко, Николая Заболоцкого и Беллы Ахмадулиной. Слабо разбиравшийся в поэзии Эмиль Брагинский после первого просмотра картины предположил, что его соавтор является сочинителем слов для песни, поочередно исполняемой обоими главными героями — Калугиной и Новосельцевым: «Моей душе покоя нет. / Весь день я жду кого-то. / Без сна встречаю я рассвет — / И все из-за кого-то». Рязанов пришел в восторг, услышав такую версию, поскольку то были слова Бёрнса в переводе Маршака (Эльдар Александрович восхищался обоими — и справедливо считал уровень их поэтического искусства для себя недостижимым).

О том, как стало песней и попало в фильм «Служебный роман» стихотворение «У природы нет плохой погоды…», Рязанов рассказывал неоднократно — и устно, и письменно.