Для разнообразия послушаем другого непосредственного участника той новеллы — Андрея Петрова, коего годами напролет столь подло обманывал его главный кинематографический соратник:

«Раньше я вначале сочинял мелодию, на которую затем поэты писали слова.

Среди поэтов были очень талантливые — Г. Шпаликов, Г. Поженян, Л. Куклин, которые даже при таком неудобном для них способе писали замечательные стихи. А для „Служебного романа“ я впервые писал музыку на уже существующие стихи, и это были прекрасные образцы поэзии: Р. Бёрнс, Н. Заболоцкий, Е. Евтушенко… В. Блейк (!). Кроме В. Блейка было еще несколько стихотворений на эту же тему других авторов — на мой выбор. Я выбрал „У природы нет плохой погоды“ В. Блейка, под именем которого, как оказалось, скрывался „начинающий поэт“ Эльдар Рязанов. Это был остроумный, интеллигентный (если не сказать „высокоэтичный“) розыгрыш. Мой выбор был сделан только по художественным критериям (а впрочем, других и не было). Правда, эта история несколько подорвала мое доверие к Эльдару Александровичу, и в дальнейшем за именем каждого поэта, стихи которого мне предлагались для песни или романса к очередному фильму, мне мерещилось имя — Эльдар Рязанов».

В более юмористическом ключе Андрей Петров рассказал эту историю в 1985 году на творческом вечере «Эльдар Рязанов в кругу друзей»:

«Среди тех стихотворений, которые я отобрал, были стихи английского поэта конца восемнадцатого века Вильяма Блейка в переводе Маршака. После того когда уже на эти стихи была написана песня „У природы нет плохой погоды“, Эльдар Александрович мне сказал: „Вильям Блейк — это я“. Естественно, что доверие сразу было подорвано, и поэтому на нашей следующей работе — а это был фильм „О бедном гусаре замолвите слово“ — я уже с большим недоверием отнесся ко всем стихотворениям и делал довольно тщательные библиографические дознания, но там все было честно и там Эльдар Александрович не принимал участия. Но в следующем фильме „Вокзал для двоих“ он мне прислал текст Давида Самойлова для песни (эту песню прекрасно спела в фильме Людмила Гурченко), и когда все было сделано, Эльдар Александрович сказал: „Давид Самойлов — это тоже я“. А последняя наша работа — это был фильм „Жестокий романс“, рассказывающий о женской судьбе, и поэтому, естественно, Эльдар Александрович подобрал стихи поэтов-женщин: Марины Цветаевой, Беллы Ахмадулиной и Юнны Мориц. В общем, когда все романсы были написаны, Эльдар Александрович сказал: „Юнна Мориц — это тоже я“».

Эльдар же Александрович в те самые годы задался целью украсить своею поэзией не только собственные фильмы, но и литературные журналы. Так, в десятом номере журнала «Октябрь» за 1983 год была напечатана подборка стихотворений под общим заглавием «Эльдар Рязанов. Из лирики» (заголовок придумали в редакции — сам автор предлагал «Восемь с половиной стихотворений»; под «половиной» подразумевалась лаконичная эпиграмма на неназванного кинорежиссера).

Автор безуспешно ждал отклика на публичную демонстрацию новой грани своего таланта — но дождался только пародии (что, пожалуй, предпочтительнее разгромной рецензии). Пародист из журнала «Крокодил» остановил свой взор на самом длинном и самом непреднамеренно комическом стихотворении из первой рязановской подборки — опусе под названием «Близнецы»:

Сам Рязанов отнюдь не находил, что в этих стихах есть нечто смехотворное, если учесть, что несколько строф этих своих «Близнецов» он позже вставил в сценарий «Жестокого романса» — там в виде песни их должен был исполнять Сергей Сергеич Паратов (на экране это не воплотилось — Никита Михалков поет в кадре только «Мохнатого шмеля» на стихи Киплинга).