В чужих картинах Рязанов позже сыграет лишь дважды — и снова микророльки. Самого себя — в фильме Якова Сегеля «Риск — благородное дело» (1977) и героя из своей «Иронии судьбы» (пассажира самолета, на которого заваливается пьяный Лукашин) — в ее продолжении, поставленном в 2007 году Тимуром Бекмамбетовым.

Все прочие рязановские камео были в его собственных фильмах. Сначала — редактор газеты, в которой работает Никитин («Дайте жалобную книгу»). Потом, в фильме «Старики-разбойники», — коллега следователя Мячикова, проходящий мимо камеры, в которую тот сам себя посадил («Сидите, Николай Сергеевич?»). Следом — врач, размораживающий мафиози на крыле самолета («Невероятные приключения итальянцев в России»)…

Лишь самую знаменитую рязановскую роль — в «Гараже» — можно назвать концептуальной. В изначальном варианте сценария никакого начальника отдела насекомых, набегавшегося за бабочками и уснувшего на бегемоте, не было. Сценарий заканчивался тем, как герои приступают к жеребьевке. Кто именно вытащит несчастливый жребий, казалось авторам непринципиальным — главное, что между персонажами был наконец достигнут разумный консенсус. Но после утверждения актеров герои «Гаража» словно бы предстали перед Рязановым в живом обличье — и он понял, что немыслимо будет оставить зрителя в неведении относительно их окончательной судьбы (все равно что снять детектив без развязки). Так и была придумана автороль неудачливого храпуна, который, во-первых, не успел вызвать к себе каких-либо эмоций, проспав весь фильм, а во-вторых — толстяков, по выражению самого Рязанова, «как правило, не жалеют, над ними смеются».

И самоироничный режиссер не мог упустить возможность лично сыграть этого толстяка. «На общих планах сидел дублер такой же комплекции. На крупных планах я подсаживался. Вообще я снимался всего один съемочный день. И самое трудное было, когда надо было сыграть пробуждение. Потому что я же не артист, играть не умею. А так — спал себе и спал».

После «Гаража» был усатый угодливый кондитер в фильме «О бедном гусаре замолвите слово» («Простите за любознательность: юбилей? свадьба? поминки? или для иных удовольствий?»). Заместитель начальника железнодорожной станции в «Вокзале для двоих» («Знаете, я лично по ресторанам не хожу — я дома обедаю, у меня жена замечательно готовит. А рестораны — это совсем другое ведомство»). Бессловесные эпизоды в «Забытой мелодии для флейты» и «Небесах обетованных». Разъяренный сосед, орущий и колошматящий в дверь учительницы во время дебоша, устроенного ее учениками, — в «Дорогой Елене Сергеевне».

Не забывал себя и «поздний» Рязанов. В «Привет, дуралеи!» он — директор книжного магазина, увольняющий рассеянную героиню Татьяны Друбич («Это „Тайны китайского секса“! Это то, чем наслаждаются сейчас подростки в средней школе, благодаря вашей милости!»). В «Старых клячах» — судья, в конце фильма оправдывающий заглавных героинь на процессе против них и долго, долго глядящий им вслед, когда они уезжают на военном грузовике. В «Ключе от спальни» — важный полицмейстер, ничего особенно смешного, увы, не изрекающий. В «Андерсене» Рязанов и вовсе предстал гробовщиком, что бы это ни значило (а может, снова кого-то заменял).

Наконец, в «Карнавальной ночи-2» Рязанов сыграл самого себя — и то было самое продолжительное его присутствие на экране в игровом фильме. В прощальной работе такое наконец можно было себе позволить.

Часть вторая. БРАГИНСКИЙ-РЯЗАНОВ

Глава четвертая.