При этом изначально ни у Эльдара, ни у Эмиля не было ни малейшего представления даже о теме их будущего сочинения. И, вероятно, будущие соавторы еще долго присматривались бы друг к другу, раздумывая, как им начать писать вдвоем и стоит ли вообще начинать, если бы не появление долгожданного сюжета, моментально воодушевившего обоих. Сюжет принес неутомимый анекдотчик и рассказчик множества самых разных историй Юрий Никулин. Вот его воспоминания по этому поводу:

«Когда Рязанов задумал снимать фильм „Берегись автомобиля“, сценарий писали на меня. И историю эту принес ему я. Услышал ее в одном городе, но услышанное несколько отличалось от того, что потом было в сценарии. Один человек работал водителем на какой-то автобазе, а там воровали все, возили „левые“ товары, и в этом были замешаны „большие“ люди в городе. Водитель и начал говорить, что — вот, воруют! И ему подложили какой-то „левый“ груз, а когда он выезжал с ним, схватили, быстро судили: прокурор тоже был замешан в этом деле. И дали пять лет. Этот человек отсидел, а когда вышел, решил мстить тем, кто его посадил — прокурору, начальнику базы, директору крупного магазина и другим. Составил список на них на всех, поступил работать на какую-то станцию техобслуживания слесарем и решил воровать машины у этих людей. Продавать их ездил в Прибалтику, Среднюю Азию, платил себе командировочные — двадцать шесть рублей в сутки, вел всю документацию. А вырученные деньги переводил в детский дом. <…>

Все кражи этого человека благополучно проскальзывали. В картину вошел эпизод, как он брал кран у крановщика за бутылку, сказал, что тещу хочет проучить, поднял в воздух гараж и машину оттуда угнал. Но на тринадцатой машине он все-таки попался. Его стали судить, а он отказался от защитника и сказал, что сам будет защищаться. На суде в первых рядах сидели все те, кто перед ним был виноват, но жаждал расправы, возврата своих машин или денег за них. А он взял и все про них рассказал: как воровали, как да что. И весь народ в зале кричал: „Не его судите, а их судите!“ Кончилось все тем, что ему дали три года условно.

Вот это я и рассказал Рязанову, а он: „Слушай, это же кино!“ И вместе со своим соавтором Эмилем Брагинским сделал сценарий. Но там многое оказалось не так, как я рассказывал, и герой там работал уже не водителем, а страховщиком. Я Рязанову говорю: „Элик, понимаешь, мне сниматься-то не очень интересно. Непонятно, почему и откуда такой вот человек появился!“ И знаете, что он мне ответил: „Юра, ты на меня не обижайся, но у тебя такое лицо, такой вид, что можно во все поверить!“

Но на съемки меня цирк не отпускал — в Японию ехать нужно было. А тут еще вокруг сценария пошли разговоры про то, что неправильный он. И картину запретили к постановке. Тогда Рязанов с Брагинским взяли и выпустили книжку „Берегись автомобиля“. А потом в сценарии что-то подделали — и Рязанов снова взялся за фильм. И герой там Юра, и сына, который у него родился, по сценарию назвали Максимом — как моего. Да только перегорела во мне эта история. Так я в „Берегись автомобиля“ и не снялся, но нисколько об этом не жалею. Хотя публике эта народная сказка очень полюбилась. И вот что интересно: перед тем, как писать сценарий, Рязанов всю милицию на ноги поднял, выяснял, была ли на самом деле такая история в судебной практике. Оказалось, не было! Хотя кто-то из наших цирковых слышал ее от своего родственника в Свердловске, который уверял, что все это в их городе и случилось».

В общем, Никулин здесь рассказал почти все то, что в своих мемуарах поведал о «Берегись автомобиля» сам Рязанов. Только у Юрия Владимировича получилось в несколько раз короче.

Конечно, Никулин не мог знать многих подробностей относительно сценария Брагинского и Рязанова.