|
Когда появилась сцена, в которой Картузов стрелял из ружья в преступника, но промахнулся, у сослуживцев сдали нервы, и они начали избегать страдальца. Тогда Картузов стал делиться своей бедой с людьми незнакомыми. За отсутствием машины, он ездил теперь на работу автобусом. За шесть остановок можно было поведать эффектную историю со всеми подробностями. Кроме того, у Картузова появилась уважительная причина, чтобы ежедневно уходить со службы в прокуратуру».
Не напоминает ли этот надоедливый болтун некоторых ильфо-петровских персонажей? Например, незабвенного слесаря-интеллигента Виктора Михайловича Полесова из «Двенадцати стульев». Цитированной выше сцены с Картузовым в фильме нет. Зато есть следующая, памятная абсолютно всем зрителям: «— Попался, брат! — торжествующе произнес инспектор. — Да уж… попался… — согласился Деточкин. — От милиции не уйдешь… — И, как водится, именно в этот момент мотоцикл чихнул и заглох! Деточкин высунулся в окно и с удивлением отметил, что мотоцикл сначала отстал, а потом и вовсе остановился. Деточкин тоже остановил „Волгу“, но на почтительном расстоянии. Инспектор сполз с мотоцикла. — Ты погоди, не уезжай! Понимаешь, опять аккумулятор! — Я тебя предупреждал, — отозвался Деточкин, — со старым аккумулятором — это не жизнь! Инспектор стал приближаться к „Волге“. Деточкин слегка нажал на газ. Машина тронулась с места. Деточкин соблюдал дистанцию. Так они и беседовали, словно инспектор ОРУДа вышел на шоссе проводить Юрия Ивановича и давал ему вдогонку последние дружеские наставления». Воля ваша, но последняя фраза моментально приводит на память сцену экзекуции из все тех же «Двенадцати стульев»: «Остап подошел к Воробьянинову вплотную и, оглянувшись по сторонам, дал предводителю короткий, сильный и незаметный для постороннего глаза удар в бок. <…> Ипполит Матвеевич за все время экзекуции не издал ни звука. Со стороны могло показаться, что почтительный сын разговаривает с отцом, только отец слишком оживленно трясет головой». Разумеется, во время просмотра фильма «Берегись автомобиля» подобные аллюзии возникнуть не могут — в литературном смысле повесть несравненно богаче, она действительно ничем не напоминает рядовые сценарии с их куцей авторской речью и малоинтересной обычному читателю фиксацией на бумаге того, что должно быть в кадре. Так что фильм «Берегись автомобиля» следует считать традиционной экранизацией «настоящего» литературного произведения, которое, как известно, в принципе не может быть перенесено на пленку без потерь. Потери есть и здесь: так, от многочисленных авторских афоризмов Брагинского-Рязанова в картине осталось лишь несколько фраз (зато бесподобно произнесенных несколько издевательским закадровым баритоном Юрия Яковлева). Полностью выпали из экранизации и целые две главы повести — впрочем, и правильно: на пленке они бы выглядели чуждо. Небольшая «глава восьмая про художественный свист» преисполнена не самого блестящего комикования и решительно топорной сатирой на бюрократию. Вообще Рязанов в процессе съемок (особенно после утверждения на главную роль Смоктуновского) благоразумно взял на вооружение совсем не ту интонацию, в какой написана повесть, а более лирическую, тонкую, щемящую. Следующие вещи Брагинского-Рязанова уже изначально будут выдержаны в этой манере. То, что это была заслуга именно Эльдара, признавал и Эмиль: «В „Берегись автомобиля“ режиссер Рязанов прекрасно взял ту самую щемящую ноту в комедии, которую потом пронесет через все наши фильмы (минус „Итальянцы в России“). |
