Неизвестно, какая актриса послужила авторам воображаемой моделью для портрета самоуверенной красавицы Лидии Сергеевны, но сыгравшая ее в фильме Ирина Скобцева справилась с этой ролью прекрасно (как раз перед этим она сыграла Элен Безухову в экранизации «Войны и мира», поставленной ее мужем Сергеем Бондарчуком, и этот опыт явно был небесполезен для последующего вхождения в образ современной «фам фаталь» из фотоателье).

Возможно, что Скобцеву подобрали специально под Леонова — они были почти ровесниками, а для описанной в повести любовной коллизии это имело большое значение. Сцены с эротическими намеками, впрочем, в киноварианте все равно пришлось сократить. В повести «грехопадение» Орешникова, приведшего Лидию Сергеевну к себе домой по ее настоянию, происходит таким образом:

«— …Женитесь на мне, ну пожалуйста!

Орешников был растроган. Людям нравится, когда им объясняются в любви.

— Но я собирался жениться на Оле! — тупо повторил он свой довод.

— Где ваша Оля, я не знаю, но я-то здесь, совсем рядом, вы только протяните руку… — тихо произнесла красавица.

Сопротивление Орешникова слабело, и он жалобно попросил:

— Не надо, Лида…»

Далее следует совершенно неприличное авторское уподобление Орешникова кролику, а Лидии Сергеевны — удаву.

В фильме соответствующая сцена получилась столь же нескромной, но, пожалуй, более удачной:

Лидия Сергеевна (медленно подходя к Орешникову и обвивая руки вокруг его шеи). Ну при чем тут Оля? Оля неизвестно где, а я близко, рядом, стоит только протянуть руки.

Орешников (растерянно). Что вы делаете? (Лидия Сергеевна целует его в губы.) Ты меня потом… это… уважать не будешь…

Лидия Сергеевна (решительно). Буду! (Снова целует его.)

Однако эти поцелуи, если судить по фильму, еще можно истолковать в пользу Орешникова: ну ладно, поцеловался с коллегой, но уж своей невесте Оле, надо полагать, не изменил, не такой уж, поди, подлец…

Увы, следующая сцена, отсутствующая в фильме, но имеющаяся в повести, не оставляет от этих — и без того иллюзорных — надежд камня на камне:

«Лидия Сергеевна лежала на диване, укрытая пледом, Владимир Антонович расположился у нее в ногах.

— Лида, уже поздно. Пойдем, я тебя провожу! — Орешников с некоторым опозданием корил себя за капитуляцию.

— А чего я дома не видела? — лениво ответила Лидия Сергеевна.

— Нехорошо, муж будет беспокоиться… — гнул свою линию любовник.

— Не выпроваживай меня! Я тебя люблю и остаюсь здесь навсегда!

Орешников понял, что попал в безвыходное положение и заслужил это. Надо было выпутываться».

Короче, тот еще фрукт этот Владимир Антонович. Наверняка во время работы над фильмом Рязанов услышал от вышестоящих товарищей примерно такие же претензии по адресу Орешникова, какие до этого слышал по поводу Деточкина: непонятно, герой положительный или отрицательный, заслуживает ли он наказания или поощрения, и т. д.

Впрочем, в данном случае неясность образа центрального героя должна была померкнуть перед тем, что было как раз яснее ясного: авторы «Зигзага удачи» явно катили бочку на профсоюзы.