В этот раз постановка фильма по уже опубликованной повести («Зигзаг удачи» был напечатан журналом «Наш современник») сыграла с Рязановым дурную шутку. Деятели самых разных профсоюзов прочитали повесть, озлились, а когда прослышали, что режиссер еще и снимает по ней фильм, решили противостоять этому.

Результатом такого противостоянии стало то, что картина «Зигзаг удачи» слегка отошла от текста одноименной повести. Во всяком случае, различия между картиной и повестью «Берегись автомобиля» были меньшими.

Например, из начальной сцены повести, в которой председатель месткома Алевтина Васильевна призывает коллег «проявить сознательность» (материально затратную, как водится), в киноварианте изъяли следующее, на первый взгляд невинное, замечание о «добровольно-принудительном» характере таковой сознательности:

«— Пусть мне кто-нибудь объяснит разницу между добровольным и принудительным, — подал реплику Орешников, но почему-то именно эти слова не привлекли внимания».

Что ж, постараемся взглянуть на эту реплику с точки зрения цензоров. Они, вероятно, рассуждали так: если подобный вопрос повисает в воздухе даже в реальной жизни, задавать его с экрана вовсе ни к чему.

Вот Леонов в фильме его и не задает.

В киноварианте выпало еще несколько фраз из разных мест повести, но основную сюжетную коллизию выкинуть было невозможно, а вся едкость сосредоточивалась именно в ней. «Зигзаг удачи» вообще стоит признать наиболее язвительным сочинением Брагинского-Рязанова; даже в описании простых человеческих эмоций авторы подчас не в силах обойтись без сарказма: «У Лидии Сергеевны стало такое выражение лица, которое обычно появляется у женщины, когда ее случайно остригли под ноль».

Возросшее ехидство авторов заметно даже по тем кускам авторского текста, которые прочитал за кадром Зиновий Гердт, пришедший на смену Юрию Яковлеву (оба этих актера могли похвастаться идеальным сочетанием красивого голоса и иронических интонаций): «Давно известно: деньги портят человека. Но отсутствие денег портит его еще больше»; «Красивые женщины всегда глупы. Во всяком случае, так думают все некрасивые женщины, и это служит им утешением».

Требовать кардинальной переделки столь едкого сценария не имело смысла — запрещение же постановки выглядело бы драконовской мерой. Остановились где-то посередине. Рязанов считал, что, если бы не воздействие профсоюзов, все бы вообще обошлось.

13 июля 1968 года Василий Катанян записал в дневнике: «„Зигзаг удачи“ Рязанова долго мучили поправками, но все же не испортили. Картина сильнее, чем был сценарий, лучше „как“, чем „что“. Актеры все очень хороши — Леонов, Евстигнеев (этот хорош всегда), Талызина, Бурков».

Именно из-за сопротивления пламенных профсоюзников Рязанову пришлось сначала подвергнуть некоторой редактуре сценарий, затем, на стадии монтажа, сократить уже отснятое, потом многие месяцы ждать, когда начальство соизволит выпустить фильм на экраны. И в результате дождаться присуждения фильму «второй категории» и соответственного выхода его на вторые экраны малым тиражом. И число зрителей было не таким большим, каким могло бы стать, и пресса не больно-то отреагировала, ну и настроение у писателя и режиссера Рязанова оказалось далеко не радужным.

Разумеется, вопрос: «А не славировать ли опять совсем в другую сторону?» — вновь возник в рязановской голове, но ответить на него утвердительно он решился лишь после того, как уже готовая к тому времени их с Эмилем третья повесть подверглась сокрушительной обструкции: ее даже не хотели печатать. О том, чтобы ее экранизировать, тем более не могло быть и речи.