«Мы подружились году эдак в 1967-м, когда они с Таней купили дачу на Пахре и мы стали соседствовать. Зяме я очень обязан тем, что он открыл мне Бориса Пастернака, приобщил к его стихам. Вообще стихи были, пожалуй, одной из главных точек нашего соприкосновения. <…>

В 1969 году мы оба бросили курить, поддерживали друг друга в этом, но Зяма оказался слабаком, а я удержался и держусь до сих пор. <…>

Наше безоблачное дружество продолжалось долго, лет пятнадцать. Ходили друг к другу в гости, отмечали вместе новогодние праздники, не пропускали дней рождения. <…>

Однажды у нас с Зямой произошла страшная размолвка. Ссоры не было, просто я прекратил с ним дружеские отношения. Перестал звонить, приходить в гости. Как бы отрезал его, вычеркнул из своей жизни. Случилось это вот почему. В 1984 году я закончил свою киноленту „Жестокий романс“. Картина встретила восторженный зрительский прием и резкую отповедь критики. <…>

К сожалению, Зяме моя лента не понравилась. Но узнал я об этом не из личной беседы, хотя мы встречались регулярно, а из телевизионной программы „Киноафиша“, в которой Гердт был ведущим. Он поведал о своем неприятии „Жестокого романса“ многим миллионам людей. Это поразило меня. <…>

По моим моральным правилам, я сам никогда не выступил бы публично с неприятием произведения своего друга, товарища, единомышленника. Я сообщил бы ему об этом только наедине. Может быть, даже и умолчал, дабы не наносить травму близкому человеку. Выступить же публично с критикой, особенно тогда, когда шла всесоюзная травля картины, и присоединить свой голос казалось мне чудовищным, недопустимым. Обида была нанесена смертельная, и я прервал с Зямой всяческое общение. <…>

Но все же мы нашли в себе силы распутать сложный узел, и наша дружба в последние годы стала особенно нежной и крепкой».

Что касается упомянутой главы «Мои друзья — актеры» из рязановских мемуаров, то в ней рассказывается об Иннокентии Смоктуновском, Анатолии Папанове, Юрии Яковлеве, Ларисе Голубкиной. Отдельные главы в той же книге посвящены работе и дружбе с Игорем Ильинским, Георгием Бурковым, Андреем Мироновым, Алисой Фрейндлих, Андреем Мягковым, Олегом Басилашвили, Лией Ахеджаковой, Валентином Гафтом, Людмилой Гурченко.

Поразительная общительность, умение как произвести впечатление на нового знакомого, так и искренне заинтересоваться им самим были присущи Рязанову на протяжении всей жизни. Даже после семидесяти он умудрялся заводить новых друзей. Одним из таковых оказался, например, балетмейстер Владимир Васильев, которого Рязанов пригласил для постановки хореографических номеров к фильму «Андерсен. Жизнь без любви» (2006).

Но и вне работы Эльдар Александрович постоянно сближался с новыми людьми — хотя они, как правило, тоже были личностями творческими и известными. Скажем, лишь на рубеже веков Рязанов сдружился с актрисой Кларой Лучко. В предисловии к книге воспоминаний Клары Степановны «Я — счастливый человек», изданной в 2006 году, уже после смерти актрисы, Эльдар Александрович писал:

«Когда мы учились во ВГИКе — Клара на актерском факультете у Сергея Герасимова, а я на режиссерском у Григория Козинцева, — мы были мало знакомы. Знакомы издали. Здоровались, и только.

И это понятно, ведь курс Клары был на год старше нашего, да и по возрасту Клара была старше меня на два с лишним года. В те лета это было немало. Но главное — она была немыслимая красавица: высокая, статная, яркая.