Взявшись за экранизацию Ростана, Рязанов был уверен, что у выдающейся переводчицы Татьяны Щепкиной-Куперник нет и не может быть конкурентов, но для очистки совести все-таки заглянул в современный перевод этой пьесы Юрием Айхенвальдом. К своему изумлению, Рязанов вынужден был признать, что кое-какие места Айхенвальду удались лучше. Тогда он решил, что идеальным вариантом сценария будет контаминация обоих переводов, и подключил к этой работе автора последнего из них.

Сценарий, как и рассчитывал Рязанов, не вызвал ни на «Мосфильме», ни в Госкино никаких нареканий: можно было смело приступать к экранизации. Постановка обещала быть не менее пышной и дорогой, чем «Гусарская баллада»: на студии принялись строить декорации, шить костюмы, Андрей Петров начал работу над музыкой и песнями на стихи Ростана.

Сам Рязанов приступил к кинопробам. Костюм образца XVII века, парик и знаменитый выдающийся нос Сирано де Бержерака примеряли на себя Андрей Миронов, Сергей Юрский, Олег Ефремов, Игорь Кваша, Михаил Волков, Виктор Костецкий… Многие претенденты Рязанову вроде бы нравились, но именно на стадии кинопроб он почувствовал какое-то смутное беспокойство: нет, нет, что-то не то делаю… Как раз тогда ему пришла в голову блестящая, на его взгляд, мысль, что поэта де Бержерака должен сыграть не актер, а именно поэт, коллега ростановского героя (существовавшего, как известно, и в реальности).

Уже когда эта идея прочно овладела Эльдаром, он случайно встретился с Владимиром Высоцким.

— Эльдар Александрович, — обратился к режиссеру Высоцкий, — я слышал, вы собираетесь экранизировать «Сирано де Бержерака». Не устроите ли мне кинопробы на эту роль?

Рязанов растерялся: впервые в его практике актер так откровенно напрашивался сниматься. Но он прямо сказал Высоцкому, которому очень симпатизировал:

— Видите ли, Володя, я планирую доверить эту роль не актеру, а поэту.

Впоследствии Рязанов клял себя за эту неосторожную фразу, но в то время ему действительно были незнакомы стихи Высоцкого, за исключением его ранних блатных песен, в которых он при всем желании не мог увидеть ростки подлинной поэзии.

Высоцкий, впрочем, не обиделся, а только застенчиво заметил:

— Я ведь тоже пишу стихи.

В конце концов Владимир тоже прошел фото- и кинопробы на роль, но Рязанов провел их без всякого расчета, просто чтобы не обидеть артиста. К тому времени Эльдар Александрович уже наметил того единственного человека, которого хотел снимать в этой роли. Им был прославленный поэт Евгений Евтушенко.

Однако на первых пробах Евтушенко чуть было не разочаровал Рязанова по понятной причине своего актерского непрофессионализма. Евгению можно было только посочувствовать, ведь режиссер подобрал ему партнеров из числа по-настоящему сильных актеров: Роксану должна была сыграть Людмила Савельева, друга Сирано Кристиана — Евгений Киндинов, бержеракского же врага графа де Гиша — Александр Ширвиндт, капитана гвардейцев-гасконцев — Валентин Гафт.

Спустя годы Евтушенко не постеснялся написать о своем фиаско на кинопробах:

«— Старина, оказывается, ты краснеешь!.. — с невеселым изумлением, но стараясь хоть чуть-чуть развеселить себя и меня, воскликнул Эльдар Рязанов. Дело было в 1969 году, когда он пригласил меня попробоваться на роль Сирано де Бержерака в своем новом фильме.

То, что я непоправимо краснею, выявилось, когда на репетициях моя партнерша Людмила Савельева гладила меня по руке, на которой якобы красовались шрамы прославленного забияки-дуэлянта. Все репетиции в мосфильмовских комнатах с треском проваливались, я был зажат, стреножен.