Подошел автобус, и Надежда, на какое-то мгновение вспомнив дни и ночи безудержной страсти, испытанной с этим человеком, заговорщицки ему улыбнулась и дотронулась до руки, как бы говоря: Не обижайся. Этот прощальный жест несколько утешил Пастуха, напомнив ему, что тогда, год назад, он был на высоте и женщина не забыла его мужских подвигов. Но все же он остался у разбитого корыта, ему даже негде было ночевать сегодня, не то что скрыться и переждать несколько дней. Конечно, можно было бы у вокзала или гостиницы найти проститутку, заплатить ей за ночь и по крайней мере на несколько часов иметь крышу над головой. Но беда в том, что все эти шлюхи с их притонами состоят на учете в милиции, и того гляди менты нагрянут с проверкой и заметут его по собственной же глупости.

Нет, лучше всего ближе к вечеру завалиться в ресторан, там среди публики подобрать себе телку из порядочных, попавших туда на какой-нибудь юбилей или день рождения. На приезжего командированного, да ещё разведенного хорошо клюют незанятые женщины. И ночлег на несколько дней обеспечен, и такая крыша будет достаточно надежна. Можно прокантоваться так с недельку, а там видно будет.

Беспокоила только мысль, что двух с половиной миллионов надолго не хватит и придется идти на новое дело. Но это потом, а сейчас задача номер один — найти надежное укрытие. Из всех вариантов он выбрал ресторанное знакомство и, чтобы убить время до вечера, направился в ближайший видеосалон, где в темноте зала можно было и всласть выспаться.

Все четверо сообщников Пастуха в это время были уже мертвы. Ему же фартило все последние дни. Повезло и на этот раз. Войдя в ресторан, Пастух начал осматриваться по сторонам в поисках свободного места и тут… Как говорится, на ловца и зверь бежит. От столика в углу ему приветственно махал сразу обеими руками Илюшка Дудин, с которым когда-то вместе они в зоне парились. Так, шантрапа мелкая, за наезд со смертельным исходом в колонию попал. Но старался себя бывалым показать, к лидерам ближе держался, больше, чем другие, блатными повадками и словечками сорил. Все намекал, что хотя и сидит за наезд, но и за ним кое-какие дела водятся. Все, конечно, понимали, что завирает, и всерьез его не воспринимали. Так Илья Дудин на побегушках весь срок и отбыл.

И вот на тебе, в первый же вечер в этом городе Пастух так удачно на него наткнулся. Дудин был с приятелем. У того дочь родилась, и он пригласил своего сменщика, чтобы угостить. Как-никак, а тот за него три дня подряд отпахал, пока он в родильном доме дежурил. Сидели скромно. А тут как раз Пастух и зашел. Дудин прямо-таки зашелся от радости. Кинулся к нему с почтением, подвел к столику, усадил, заказал ещё бутылку водки и закуску для нового гостя. И гордо поглядывал в зал, дескать, все видят, с кем он, Дудин, дружбу водит. Словно в этом зале все знали, что Осипов — знаменитый уголовник и в авторитетах ходит.

Возбужденный встречей, Дудин лебезил перед Пастухом и испуганно осекся, когда чуть сдуру не ляпнул, что вместе в зоне баланду хлебали. Осипов вовремя сумел разговор повернуть и как бы невзначай дал понять, что с Дудиным в отпуске время проводили. Боясь ошибиться, не сказал, на юге или в местном доме отдыха. Кто знает, может, этот Дудин дальше своей области не выезжал.

Но Дудин, демонстрируя понятливость, сразу подхватил мысль и начал расписывать, как вместе с Толиком был на юге и как весело с девочками Люсей и Таней время проводили. Когда Дудин его Толиком назвал, Пастух слегка поморщился, но опять сменил тему разговора. Кто знает, куда заведет Дудина его воображение. А Дудин, не замечая пренебрежения Осипова, продолжал пускать пыль в глаза, хотел даже ещё заказ сделать, благо не за его счет гуляли. Но Осипов остановил его, сказав, что приехал в командировку и ему ещё надо устроиться в гостинице. Как он и рассчитывал, Дудин сам и вылез с предложением остановиться у него, благо жена и дочь летом живут в пригороде у тещи.