Кирилл заколебался. Конечно, жена перестанет волноваться, но зато Барин будет знать его домашний телефон, а этого ему совсем не хотелось. Но делать было нечего. Барин записал номер в свой блокнот и начал медленно, сверяясь с записью, крутить диск аппарата.

— Кого спросить-то?

— Анастасию Владимировну.

— Извините, мне Анастасию Владимировну, — произнес он интеллигентно и мягко. — Добрый вечер. Прошу прощения за столь поздний звонок, но выполняю просьбу вашего мужа. Он с моим телевизором провозился долго и только что побежал на метро. А меня попросил позвонить, что уже едет. Не беспокойтесь.

Выслушав слова благодарности, Барин положил трубку.

— Ну вот, все в порядке. Придется немного подождать. Расскажи-ка мне пока о себе, а то я все о своих делах треплюсь.

— А о чем рассказывать?

— Да все равно. Давай хоть биографию. Мне молча сидеть невмоготу.

Кирилл пожал плечами. После пережитого страха собственная жизнь показалась ему очень уж обыденной и скучной. Он рассказал о школе, о мальчишеских шалостях, об учебе в институте, студенческой вольной жизни… Апотом и вспоминать нечего: работа, отпуск, работа, отпуск и сплошные семейные заботы последние десять лет. Барин занят был своими мыслями и почти не слушал его. Лишь когда Кирилл упомянул о жене и детях, проявил интерес:

— А ты своей жене часто изменял?

— Нет, ни разу. Даже в голову не приходило, — ответил Кирилл и с удивлением посмотрел на Барина, разразившегося диким хохотом.

— Ну ты даешь, Кирюха! В голову ему не приходило. Так разве это в голову приходит, а не в другое интересное место?

Отсмеявшись, уже серьезно произнес:

— За один этот искренний ответ надо оставить тебя в живых.

Кирилл похолодел: так, значит, он не принял ещё окончательного решения? И тут очень к месту зазвонил телефон. Барин нетерпеливо схватил трубку. По тому, как разгладились мышцы его лица, стало ясно, что новости хорошие.

— Везите его сюда! — приказал он и сел в кресло, потирая руки.

— Все пока складывается благополучно для меня, а следовательно, и для тебя, Кирюша. Успели вовремя: у него уже был куплен билет на самолет, на завтрашнее утро. Один. Хотел смыться с драгоценностями. Ну ничего, сейчас мы с ним за все посчитаемся.

Сидевший до этого молча поигрывающий ножом тип с радостной надеждой в голосе спросил:

— Будет работа?

— Подожди, пока не спеши. Мне его объяснения нужны. Если он Ленку любил, черт с ним, а если только из-за побрякушек дурил ей голову!.. — Глаза Барина зловеще сверкнули.

Кирилл подумал: Странная психология — обиделся, что его жену, которую он без ума любит, затащили в постель не ради её женских прелестей, а из-за корысти. Уязвлен в лучших чувствах. И ещё как уязвлен! Не завидую я этому мужику. Хотя и мне самому не позавидуешь.

Барин вновь забегал нервно по бункеру. Вдали скрипнули железные двери, и он замер, как охотничий пес, почуявший добычу. В отсек втолкнули смуглого мужчину, лет тридцати пяти, с беспокойно бегающими глазами. Сразу определив главного здесь, он, избегая его прямого взгляда, уставился в пол. Барин испытывал явное наслаждение от предвкушения острых ощущений.

— Ну? — Голос Барина прозвучал почти ласково, но Смуглый вздрогнул, как от удара хлыстом, и решил играть в откровенность.

— Я же не знал, что знаменитый Туз её муж и что за ним стоят такие серьезные люди. Так, думал, жена торгаша какого-нибудь. Ну и решил пощипать немного.

— А под каким предлогом цацки у неё вытягивал: для бедной больной матери?

— Да нет, под картежную игру. Мне действительно не везло последний месяц.