Он взял с самодельного низкого столика банку коктейля и сделал три жадных глотка. Ребята сидели молча. Вдруг Юра подпрыгнул с места и помчался к краю крыши. Пашка сообразил первым. Он догнал друга, когда тот уже стоял на парапете. Дима тоже подбежал. Юрка матерился, пытался вырваться. Ребята заволокли его в будку и усадили. Сами сели на выходе, чтобы этот чемпион снова не стартанул.

— Юрок, погоди, — проговорил Пашка, отдышавшись. — Может, ты что-нибудь вытворил до этого, вот она и разозлилась…

— Она трахалась со мной из жалости, — всхлипывая, повторил Юра.

— Женщины бывают очень жестоки, — произнес Димка так, будто ему тридцать, а не пятнадцать.

Парни согласно кивнули.

— Она трахалась…

Вдруг вспышка, а следом треск. Будто молния ударила в крышу. Но молний не может быть в январе. Не может, и все. Пашка выглянул первым. Икнул и снова сел на свое место.

— Мужики, там, по ходу, кабель оборвался, — сказал Паша и отпил из баночки. — Я такое видел, когда с батей на вызов ездил.

— Надо делать ноги. — Димка был младше друзей, но сообразительней. — А то щас набегут… А кого обвинят? Конечно, нас!

— Дергаем, — сказал Юрка и вышел из будки.

Кабель, разбрызгивая искры, извивался у самого спуска с крыши. Пашка побежал в «хижину дядюшки Тома», взял доску и вернулся к выходу. Ловким движением пригвоздил кабель-змею (уроки папы-электрика не прошли даром) и крикнул ребятам:

— Давайте, спускайтесь!

Юрка и Димыч спустились. Паша чувствовал, с какой силой изолированная проволока, наполненная электрической мощью, пытается вырваться. Он бросил доску на кабель и, перебежав по ней, как по мостику, скрылся за дверью. Провод, будто живой, вывернулся, отбросил деревяшку и затих.

* * *

— Да ну, хрень это все! — выкрикнул Стас и встал с места.

— Стасик, сядь на место, — предложила Маша, — мы еще не закончили.

— Маш, он врет! — Стасу было стыдно за то, что все узнали о его чувствах к Маше. А еще ему было страшно. Откуда дух (или кто там шевелился под тарелкой) узнал об этом?!

— Стасик, будь любезен, — предложил Паровоз. Ласково, но с нажимом.

Стас сел. Паровоз похлопал его по плечу.

— Продолжай, Мария. — Володя был изрядно пьян.

— Дух, ты здесь? — Маша решила проверить.

Тарелка дернулась и начала передвигаться от буквы к букве: «Б», «У», «Д»…

Когда тарелка вернулась в центр стола, Света подала лист Сереже.

— «Будете отвлекаться — уйду!» — прочитал парень.

— О, б…! — Паровоз отрыгнул. — Обидчивый.

Маша зло посмотрела на приятеля и вдруг спросила:

— Александр Сергеевич, скажите: Володя станет человеком?

Тарелка замерла у сектора «Нет». Потом дрогнула и понеслась по кругу, обозначая ту или иную букву. Света едва успевала записывать литеры.

— Что он там сказал? — спросил Володя.

— «Плачет по ночам», — по слогам прочитала Колтун.

— Кто? — хором спросили рыжие девицы.

Володя вскочил из-за стола. Лицо покраснело, руки затряслись.

— Это чушь! Бред какой-то!

— Успокойся! — Маша потянула парня за рукав. — Садись. С этой штукой бывают проблемы.