Значит, очень важно поддерживать людские личины на них с Реной. И еще это значит, что, когда пришельцы утратят свою прелесть новизны, они окажутся на положении бедных родственников. В конце концов, что они могут предложить? Зерна у них нет, воины из них никудышные.

Только способность приручать единорогов – но быки их не потерпят. Так что пользы от этого никакой. А от демонстрации прочих магических способностей будет больше вреда, чем пользы.

Жрецы, которые встретили «гостей», желали немедленно отвести их к верховному жрецу – и Лоррину ничего не оставалось, как согласиться, хотя он чуял, что здесь таится какой‑то подвох. Его тревожило то, что он не может читать мысли этих людей, сколько ни старается. Юноша так привык читать мысли людей с той же легкостью, что и выражение их лиц, что сейчас чувствовал себя полуслепым. Интересно, неужто Рена все время испытывает нечто подобное? А обычные люди‑рабы, не имеющие магических способностей? Лоррину стало их ужасно жалко.

Их провели в большой шатер‑фургон, наполненный крепким ароматом благовоний. Занавеска опустилась, и сперва Лоррин подумал, что они остались одни. Но, когда его глаза привыкли к полумраку, он заметил, как в глубине шатра что‑то шевельнулось.

– Я думаю, ты не то, чем кажешься, укротитель единорогов, – негромко произнес низкий насмешливый голос.

Лоррин вздрогнул.

– Я? – переспросил он с самым невинным видом. – Но как я могу быть чем‑то другим?

Рена стиснула руку брата. Она нервничала оттого, что не понимала чужого языка, и от всего происходящего. Лоррин всматривался в темноту, пытаясь разглядеть говорящего. Плохо, что эти люди такие темнокожие: в этом полумраке их почти не видно.

Говорящий встал. Человеческая фигура отделилась от расплывчатого силуэта возвышения и двинулась вперед.

– Я говорю, что ты не то, чем кажешься, – продолжал низкий голос, – потому что кажешься ты одним из Народа Зерна, но под этой видимостью я прозреваю нечто иное.

Я назвал бы тебя зеленоглазым демоном, но две недели назад мне доставили еще четырех таких, как ты.

Высокий, крепко сбитый мужчина с коротко подстриженными, курчавыми, седыми волосами шагнул в луч света, падающего из дымового отверстия в крыше шатра, и остановился перед Лоррином, скрестив руки на груди. Он с вызовом взглянул в глаза Лоррину. Юноша окаменел.

– Так что лучше объясни, кто ты на самом деле, укротитель единорогов,

– потребовал человек. – Объясни, почему ты похож на четырех наших пленников, в то время как та, кого ты называешь сестрой, как две капли воды походит на двух других.

«Он знает, кто мы! Он видит сквозь личины! – в панике думал Лоррин. – О Предки, что же мне делать?» Ну что ж, выбора не оставалось. «Сказать правду? Другого выхода я не вижу…»

– Это очень длинная история… – осторожно начал Лоррин.

Человек – должно быть, это и был верховный жрец – впервые скупо улыбнулся.

– Ничего, времени у нас достаточно.

И Лоррин принялся рассказывать все с самого начала.

Жрец перебивал его лишь затем, чтобы задать вопрос. Вопросы всегда били в точку. К тому времени, как Лоррин закончил свой рассказ, луч света из дымового отверстия успел доползти до середины стенки шатра, а сам юноша охрип.

– Это, пожалуй, все, о чем стоит рассказывать, – закончил Лоррин. – Двое из тех, кого вы держите в плену, действительно эльфы, а остальные четверо – явно полукровки, как и я. Мне кажется, что волшебники и в самом деле должны быть заинтересованы в торговле с вами, как они и говорят. В борьбе против эльфов им годятся любые союзники.

– Интересно…

Жрец задумчиво погладил подбородок, глядя куда‑то сквозь Лоррина.