Однако источник магии был далеко на севере, по крайней мере в нескольких сотнях миль, и второе проявление не произошло в том же самом месте, что и первое.

Это означало, что морф находится в движении, что, в свою очередь, указывало, что он узнал свое назначение или цель. Финдо Гаск не мог знать его цели, но невозможно ошибиться, сказав, что необходимо догнать его прежде, чем эта цель будет достигнута.

Морф был самой опасной угрозой демона, единственным слугой Слова, который мог уничтожить все, на что демон потратил так много времени. Все эти годы Финдо Гаск терзался тем, что позволил морфу ускользнуть от него, когда он был близок, чтобы схватить его. Каким–то образом Нест Фримарк обманула его.

Он инстинктивно чувствовал, знал, что она сблизилась с этим волшебным существом и сберегла его. Его победы над Джоном Россом, или любым другим Рыцарем Слова, которого он одолел за эти годы, оказались пустыми и недостаточными. Ничего, кроме смерти странствующего морфа, не удовлетворит его теперь. Ничто, кроме этого, не принесет ему покой. Этой цели он надеялся достичь. Джон Росс, Нест Фримарк и все остальные обладатели магии тех времен умерли и исчезли, даже тот большой меднокожий ветеран. Остался только он. Странствующий морф, независимо от того, во что он преобразился, был один и изолирован от своего вида, а также, возможно, не осведомлен о своей опасности. Если бы он смог добраться до него прежде, чем его предупредят…

Или, поправил он себя, если кто–то другой смог бы добраться до него, еще более смертельный и выносливый, чем он сам…

С этой мыслью он продвинулся глубоко в лес, куда никогда не проникал солнечный свет, и остановился на краю пруда. Пруд был заполнен водорослями, тростником и покрыт толстым слоем пены, его вода загрязнилась в момент наивысшего разрушения окружающей среды годы назад. Что когда–то было чистым и прозрачным, теперь стало темным и мутным. Ничего, что здесь жило, было не таким, как в самом начале. Все эволюционировало. Укус самых мельчайших насекомых вызвал бы тяжелую болезнь у человека. Даже воздух, вода и растения были ядовитыми.

Но Финдо Гаск даже не задумывался над этим, прокладывая себе путь без страха перед тварями, которые могли убить людей. Ничего не приближалось к нему — ни змеи, ни пауки, ни кусачие насекомые или твари, для которых не было названий. Ничего не было настолько опасным, настолько переполненным ядом, как он. Обитатели темного леса распознали в нем своего, и они остались в стороне.

Кроме одного.

Он вырос из болотистого пруда, как левиафан из глубин океана, вода пузырилась и вспенивалась на нем, пока он поднимался из нее, газы из лопающихся пузырей наполняли загрязненный воздух свежими ароматами вони. Финдо Гаск знал, что тот прятался, но почувствовал его приближение и явление, потому что такова была его природа. Он стоял на безопасном расстоянии и наблюдал, как тот вырастал, облепленный на сутулых плечах и широкой спине темными пятнами мертвых водорослей и тины. Он смотрел и поражался чудовищному виду этого демона.

Кли не походил ни на что, с чем он когда–либо сталкивался. Его голова имела коническую форму, уплощенная и помятая, как будто по ней несколько раз ударили тяжелым молотом. Ее чертами были тяжелые кожистые складки бровей, нависавшие над едва различимыми маленькими, злобными зелеными глазами. Его длинные тяжелые руки были кривыми и корявыми, покрытыми волосами и мускулами, ноги толщиной с дерево, он стоял согнувшись, смесь чешуи, волос и бугров. Когда монстр полностью вылез из грязи и воды, он громадой вырос над ним, заставив его на минуту замереть, хотя и знал об этом.

Деллорин ненавидела Кли, называя его животным и презирая, как безмозглого монстра, который ничего, кроме убийства не знает. Она не ошибалась, но она упускала суть. Именно потому, что Кли был таким, Финдо Гаск и находил его полезным.

Когда–то он был мужчиной, давным–давно, до того, как он столкнулся с ним в руинах города среди такого количества мертвых, что он с трудом мог поверить, что их всех убило одно существо.