Огромный демон выбрался на мокрый песок, чтобы приблизиться к нему, и выжидательно наклонился вперед. Он знал, что Гаск пришел по какой–то причине и эта причина состояла в том, чего он больше всего жаждал.

— Я хочу, чтобы ты кое–кого нашел для меня, — сказал Финдо Гаск. — Волшебное существо, но оно будет иметь другую форму. Я дам тебе способность его почувствовать, и ты сможешь раскрыть его.

Кли медленно, тяжело переминался с ноги на ногу, что сигнализировало его понимание. Откуда–то из глубины его груди прогрохотал странный хрипящий звук.

Финдо Гаск улыбнулся. Так Кли выражал свое удовольствие. Он протянул руку и смело коснулся груди демона пальцем.

— Найди это волшебное существо, а когда найдешь, убей, — произнес он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Воссоединившись после похищения Свечки мальчиком с изуродованным лицом и поисков лекарств от чумы Логаном Томом по темным улицам Такомы, Призраки продолжили свое медленное путешествие на юг. Покинув свой лагерь за пределами города, хотя все еще была ночь и была уверенность, что Сенатор до сих пор не обнаружил пропажу своей «собственности», они выехали на юг на вездеходе и прицепленной телеге в манере тех, в честь кого они себя назвали, призраков, скользящих сквозь тьму. Каталия показала им дорогу, уводя их от шоссе и проведя по закоулкам, которые обходили крепость Сенатора и места, где могли находиться дислоцированные часовые, которые предупредили бы его о нарушителях. К рассвету они были на приличном расстоянии от города и двигались все дальше.

Сова ехала внутри Лайтнинга с Речкой и Винтиком, дала им сильные дозы сыворотки, которую принесла Кэт из своего тайного запасника, накрыла обоих детей одеялами, обтерла влажными тряпками и разговаривала с ними сквозь их лихорадочные дремы своим мягким, успокаивающим голосом. Оба почти сразу же стали показывать признаки улучшения, температура падала, а их беспокойство обратилось в глубокий сон.

В течение двадцати четырех часов их фиолетовые пятна стали исчезать, и стало очевидно, что оба выздоравливают.

Логан сказал себе с определенной убежденностью, что дела настолько прогрессировали, что у него уже нет необходимости думать о том, чтобы покинуть Призраков, пока он продолжает поиски Ястреба. Его опасения, что присмотр за группой беспризорников, возможно, замедлит его и обременит ненужными обязанностями, поблекли после событий прошлой ночи. Оказалось, в свете нового дня, что эти дети вполне могут отвечать за себя сами, поэтому ему нет необходимости считать себя обязанным нести за них ответственность, и в то же время, получив еще большую причину уйти, эффект оказался совершенно противоположным. Получив возможность покинуть их, он обнаружил, что больше этого не хочет. Идея оставить Призраков становилась ему все более неприятной, и он понял, что ему будет гораздо удобнее, если все пойдет своим чередом.

Что не говорило о том, что он не сможет изменить свое решение позже. Однажды события смогут продиктовать ему сделать это; никогда нельзя быть уверенным. Но сейчас, по крайней мере, он мог оставить этот вопрос в покое и сосредоточиться на их путешествии.

Единственной проблемой оставалась Кэт. Как он опасался, а она подозревала, остальные ребята не приняли ее единогласно. Ягуар, что неудивительно, шумел больше всех, назвал ее в лицо уродом и прояснил всем, что он не думает, что она примкнет к ним, и неважно, что она сделает, чтобы заслужить эту привилегию. Мелок занял такую же позицию и, что поразило, Воробышек. Возможно, последняя почти смертельная встреча с Хрипунами, когда они покидали Сиэттл, помогла сформировать ее мнение.

Возможно, было что–то еще, о чем она им не рассказывала.