Трина настояла на том, чтобы самой испробовать действие хитроумного устройства. Когда панель закрылась за ней, герцог повернулся к леди Сузи.

— Ну, так как, моя дорогая — спросил он. — Вы хотите жить здесь со мной?

— Вы не должны задавать мне этот вопрос, — быстро ответила Сузи. — Вы прекрасно знаете, что я не могу дать ответ.

— Вы уже ответили, — возразил герцог, — признавшись, что любите меня. Это все, что я хотел услышать. Здесь будет наш дом, любимая. Здесь мы родим наших сыновей, здесь сделаем друг друга счастливыми.

— Пожалуйста, замолчи… Ты должен быть благоразумным, — взмолилась Сузи.

Герцог шагнул к ней и нежно поцеловал.

— Вот мое благоразумие! — произнес он. Когда книжная панель снова открылась и Трина вернулась в библиотеку, ее мать стояла на прежнем месте и смотрела в окно.

Она посмотрела на мать и воскликнула:

— Мама, ты меня не слушаешь!

— Извини, что ты сказала, дорогая?

В этот момент Сузи думала о герцоге и всех тех бедах и заботах, которые привнесла своим появлением в его жизнь.

Минувшим вечером после ужина, когда вдовствующая герцогиня уже собиралась отправиться почивать, герцог сказал:

— Я надеюсь, бабушка, ты не будешь возражать, если я завтра сюда перееду?

— Переедешь сюда? — воскликнула удивленно герцогиня. — Зачем тебе это надо? Что случилось с замком? Ты же всегда предпочитал жить там.

— Ничего не случилось, — успокоил ее герцог. — У меня не было случая рассказать тебе раньше, но я сдал его в аренду на следующие три месяца.

Все на мгновение замолчали, а старая дама непонимающе посмотрела на своего внука:

— Сдал его? Что это значит — сдал?

— У меня его арендовала маркиза Клайвдон, — ответил герцог. — Они с сыном, который тоже приедет сюда, весьма важные персоны в Англии, к тому же очень богаты. Кроме того, бабушка, мне очень нужны деньги.

— Никогда не слышала ничего более возмутительного, — с трудом вымолвила герцогиня. Она так разволновалась, что перешла на родной французский язык, чтобы выразить свои чувства.

— C'est incroyable ! Невероятно, чтобы герцог Жиронский брал на свои личные расходы деньги у иностранцев! Мы можем быть не богаты, но, по крайней мере, у нас есть гордость!

— Какая польза от гордости, когда нет денег, — заметил ей внук.

— Деньги! Деньги! Это все, о чем ты можешь думать? — воскликнула герцогиня. — Если это единственное, что тебе нужно, то есть достаточно простое средство достать их без того, чтобы докатиться до уровня лавочника, продающего свои жалкие товары.

— Я не думаю, что есть что-то предосудительное в том, чтобы сдать замок тому, кто восхищается его красотой и временно поживет в нем, не причиняя вреда находящимся там вещам, — примирительно заметил герцог.

— Ты рассуждаешь как глупец! — вспыхнула старая дама. — Я знаю, что в настоящий момент ты испытываешь некоторые финансовые трудности. Однако ты прекрасно знаешь, что это только вопрос времени, пока ты снова не женишься на женщине с большим приданым. Может быть, даже большим, чем у королевы Марии-Терезы.

Герцогиня так разволновалась, что усиленно жестикулировала руками в такт своим словам.

Поскольку герцог хранил молчание, старая женщина продолжала:

— Сегодня утром я получила письмо от твоей кузины Жозефины. Она пишет, что герцог де Суассон в беседе с их общим другом заметил, что был бы рад, если бы одна из его дочерей вышла замуж за герцога де Жирона.