Все было как в самой дешевой комедии. Инга Ивановна царственной походкой, величаво вскинув свою мелированную голову плывет мимо меня, а ей на это самое чудо парикмахерского искусства не менее эпически летит ведро. Как следствие раздается оглушительный визг – словно кошке прищемили хвост.

Я в диком ужасе смотрю вниз – грязная лужа, испорченное мыльным раствором белоснежное норковое манто и Игна Ивановна с ведром на голове, скользящая каблуками по воде в попытке подняться.

– ТЫ! – шипит не хуже рассерженной кобры хозяйка, как только девочки снимают с нее ведро.

С перепугу цепляюсь за подсветку, и она почему то со зловещим треском отрывается и длинной гирляндой летит подобно межгалактической комете в космосе.

– Ой, блин, – шепчу и крепко зажмуриваюсь.

Оглушающий грохот и гирлянда вдребезги разбивается о прикрепленный к стене стенд с развешанным товаром, осколки рассыпаются по полу и под занавес вырубается свет во всем торговом зале.

***

В тишине большой комнаты, освещенной только пламенем огромного камина, сидел мрачный темноволосый мужчина и недовольно барабанил пальцами с длинными черными когтями по полированному дереву стола.

– И что «это»? – произнес он властным тоном, кивнув в сторону мерцающего в воздухе трехмерного изображения.

Оно было похоже на голограммы из фантастических фильмов с одной погрешностью – проекции на ней были в черно белых тонах.

– «Это» новый хранитель Межи, – ответил белокурый собеседник, лениво потягивая из бокала красную жидкость.

– И как «оно» может стать хранителем? – когтистый брюнет ткнул пальцем в худую, кудрявую девушку, что в данный момент повисла на стремянке, что то отчаянно выкрикивая. Хорошо, что у этой голограммы есть функция управления звуком, мужчина уже оглох от ее визгливых воплей.

– Как нибудь, – вздохнул блондин, – Я не виноват, что в этом чертовом городе перевелись все полуночники. Последнего нормального, как сейчас помню, казнил лично ты.

Мужчина в кресле недовольно передернул плечом и досадливо поморщился, когда черно белая проекция, размазывая слезы и сопли по симпатичной мордашке, покинула странное место под названием «Дамские прелести».

– А «оно» точно вменяемое?

– А у нас есть иные варианты? – ответил вопросом на вопрос блондин.

Темноволосый досадливо поморщился и резким взмахом руки, развеял проекцию. Вся эта ситуация с Межой ему не нравилась.

– У меня стойкое ощущение какой то грандиозной подставы, – решил он поделиться ощущениями с другом.

Блондин равнодушно пожал плечами, совершенно не разделяя этих опасений, и поднялся со своего не слишком уютного места.

– Вы уж давайте определяетесь поскорее, Ваше Темнейшество, – немного насмешливо сказал он, – Время то не резиновое, а мне еще цепи вероятностей плести. Это знаете ли процесс не быстрый. А у женщин такая слабая психика. Чуть что глаза на мокром месте.

Его Темнейшество потерли пальцами подбородок и с какой то вселенской скорбью вынесли вердикт:

– Давай плети. Казнить это недоразумение всегда успею.

***

Стоит ли говорить, что домой я брела в расстроенных чувствах. Нервно потирая озябшие от сырости ладони, размышляла о вселенской несправедливости и мечтала об одном – приползти домой, сварить себе большущую кружку какао, завернуться в плед и возможно потом ко мне вернется более оптимистичное видение мира. А пока что все казалось серым, тусклым и неприветливым.

На улице стал моросить небольшой дождь. Я достала из сумки складной зонт. Нажала на кнопку и ничего не произошло. Раздраженно потрясла его. Потыкала. Подергала. Поругалась.