Рыжеволосая закрыла панель в лифте, повернулась лицом к Пьеру, расстегнув юбку, и сбросила ее на пол.

— Сколько у нас времени? — спросил он, не шевелясь и не отводя глаз от черного кружевного треугольника между ее ног.

Она пожала плечами:

— Это зависит от тебя. Ты платишь.

Он положил руку ей на бедро, там где кончались чулки и белела гладкая кожа. Затем его палец скользнул под кружево.

— Повернись. — Она встала так, чтобы он видел ее отражение в зеркале, и раздвинула бедра.

Другой рукой Пьер расстегнул и стащил с нее блузку. Затем погладил ее сосок и почувствовал, как он затвердел. Ей это нравилось — он возбудился еще сильнее и, отняв руку от ее бедер, расстегнул молнию на своих брюках.

— Встань на колени. — Пьер скинул бретельки черного кружевного лифчика с ее плеч и положил руки на грудь, наблюдая при этом за ее лицом в зеркале. Когда она опытным язычком пробежала по его возбужденной плоти, он, закрыв глаза, задрожал.

В зеркальной кабине лифта, повисшей между этажами, в своем воображении он представил богатую и прекрасную госпожу Тейлор.

Элли услышала звонок, когда вышла из ванной. Разозленная тем, что ей помешали, она закуталась в белую пушистую простыню, завязала на голове тюрбан из полотенца и, босая, открыла дверь.

— Это вам, мадам. — Юноша, одетый в униформу протянул ей большой букет алых роз, красиво перевязанный красными шелковыми лентами.

— Мне?

— Да, мадам. — Он посмотрел на карточку в цветах. — Здесь указано: для мадам Тейлор, люкс номер семнадцать.

— Хорошо. — Изумленная, она взяла у него букет. — Благодарю.

Дав юноше чаевые, Элли взглянула на карточку. Кроме ее имени, там ничего больше не было. Она перевела взгляд на цветы. Странно. От кого бы это? Они не могли быть от Чарльза — он никогда бы не прислал ей красных роз. Это было бы двусмысленно. И конечно, они не могли быть от Девиера, такое было бы совсем неуместно. Она наклонила голову и вдохнула запах цветов. Он показался ей ужасным.

Недолго думая, она открыла дверь в коридор.

— Гарсон! Гарсон!

Он с опаской вернулся к ней.

— Да, мадам?

— Я буду рада, если вы возьмете эти цветы для своей мамы или подружки. — Она протянула ему розы. — Завтра я уезжаю и будет жаль, если они погибнут.

Некоторое время он не знал, как поступить, но потом вдруг улыбнулся:

— Спасибо, мадам. Я вам очень благодарен. Я подарю их моей подружке. — Он взял цветы.

Когда мальчик ушел, она закрыла дверь и пошла в ванную одеваться. Она все еще была изумлена, но у нее уже не осталось времени разбираться с этим таинственным подарком.

Войдя в бар, Элли села за один из небольших столиков, расставленных вдоль стены. Встреча с Максом была назначена на половину восьмого, но пока было рано. Она заказала воду «Перье», достала журнал по архитектуре и, развернув его на статье о французском дизайне, начала читать.

Пьер наблюдал за каждым ее движением. Незамеченный, он изучал ее внешность. На ней было черное, великолепно скроенное трикотажное платье, которое подчеркивало красоту ее тела. А черные замшевые туфли и черные чулки дополняли туалет. Драгоценностей на ней было больше, чем у кого-либо в баре: двойная нитка прекрасного жемчуга застегивалась бриллиантовой застежкой.

Пьер был восхищен. Она была элегантной, совершенной и необыкновенно женственной. Это и запах денег волновали его.

Легко поднявшись со стула, он взглянул на свое отражение в зеркальной стене бара, пригладил волосы, поправил галстук и медленной походкой направился к ней.