Ее слова пролетали мимо его ушей, тогда как мысли были сосредоточены на Элли. «Она очень похудела, — снова отметил он, — и слишком бледна». Она была прекрасной, шикарной и великолепно одетой, но при этом выглядела неважно, как будто в ней все погасло.

— Том? — Она оторвала его от этих мыслей.

— Извини. Что ты сказала?

— Мне почему-то кажется, что ты меня не слушал?

Он улыбнулся:

— Виноват. Я вспоминал прошлое.

— Ладно, я спрашиваю, какую мне сделать прическу для приема в честь избрания Чарльза лорд-мэром Лондона? — Ее пышные светлые волосы были уложены в виде французской косы.

— Хорошо бы надеть диадему!

Она рассмеялась:

— Том! Перестань глупить!

— Я и не собирался глупить. Пойми, если ты появишься в таком прекрасном платье, то должна надеть и диадему. По-другому не получится! — Он взял прядь ее волос и аккуратно завернул наверх. — Диадема, моя дорогая, носится здесь.

Затем приподнял ее голову. Она рассмеялась, и волосы упали на плечи.

— Боюсь, что другого пути нет, мадам Тейлор! — Он наклонился и взял с подноса чашку с кофе. — Тебе налить еще?

— Нет, спасибо. — Она посмотрела на часы, жалея о том, что не может отложить отъезд. Сейчас она счастлива: у нее было не так уж много настоящих друзей. — Мне скоро уходить.

Том покачал головой.

— Когда-нибудь ты остановишь свои часы? — насмешливо спросил он, и она поняла скрытый смысл его слов.

— Извини. Но у меня еще встреча с юристами, чтобы оформить сделку с «Девиер — Джиллард».

Том улыбнулся:

— Да, да. Конечно, ты должна идти. Но сначала я покажу тебе работу одного художника, которую ты обязательно купишь для своего мужа. Хотя, может быть, наша встреча для тебя пустяк и ты предпочтешь забыть о ней?

Он повернулся к стоящим вдоль стены упакованным картинам.

— Может быть, ты пройдешься по галерее, пока я отыщу то, что нужно, и тогда сама определишь ее ценность.

Через несколько минут Том окликнул ее:

— Все. Теперь можешь смотреть!

На пустой стене он повесил маленькую акварель Пауля Клее.

Чтобы рассмотреть ее, Элли подошла ближе.

— О, Том, ты был прав. Это замечательно!

— Надеюсь, что тебе понравится также и ее цена. Ты не будешь жаловаться, если только доверяешь мне!

Она взглянула на него через плечо и улыбнулась:

— О, я не буду жаловаться.

Они рассмеялись.

— Ты знаешь, я действительно должна уйти.

Он поднял руки.

— Знаю, знаю. Ты второй раз говоришь мне об этом. — Потом подошел к стене и снял картину. — Я упакую ее и, чтобы ты смогла пронести ее через таможню, заполни документы, лежащие на моем столе.

Она смотрела, как он осторожно понес картину в конец галереи.

— Когда состоится этот пышный церемониальный вечер? — крикнул он из другой комнаты.

Продолжая оформлять документы, она сказала:

— Послезавтра! А почему ты спрашиваешь?

— Я думаю послать поздравительную телеграмму. — Появился Том с завернутой и вставленной в небольшую деревянную рамку картиной. — Когда за тобой приедет машина?

— Надо же, я и не заказала! Ладно, пройдусь пешком до Лувра и возьму такси.

— Элли! Только не с такой дорогой картиной под мышкой! Лучше я сам тебе ее доставлю.

Она снова почувствовала себя юной и неуклюжей.

— Когда твой рейс?

— Днем.