Пьер улыбнулся:

— Потому что я подсказываю ему! Джон Холт без меня — дитя неразумное!

— Джон Холт? — заинтересовалась она, припоминая, что слышала это имя прежде.

Пьер захлопнул рот, вдруг заметив огонек узнавания в ее глазах.

— Конечно, это строго между нами, — пробормотал он, стремясь исправить свою ошибку.

Элли уловила панику в его голосе.

— Ты мог бы и не предупреждать меня об этом, Пьер.

— Хорошо. — Он снова прикоснулся к ее руке, на этот раз более настойчиво. Все было лучше, чем он ожидал: у них завелись общие секреты. — Мы всегда неплохо понимали друг друга, Элли.

— Мы? — Она медленно отняла руку.

— О, да. — Под столом он пытался прижать ее колено своим. — На самом деле мы понимаем друг друга гораздо лучше, чем «неплохо»!

Она резко отодвинула стул и встала.

— Извини, но я не понимаю, о чем ты, Пьер.

— Ты не уйдешь? — протянул он с жалобной интонацией ребенка.

— Боюсь, что должна. — Она взглянула на часы и поняла, что опоздала на свой рейс. Но не это ее беспокоило — она должна найти телефон и сейчас же позвонить Брайндли. Джон Холт! Она принялась торопливо собирать сумочку.

— Но, Элли, я уверен, что ты можешь задержаться!

Пьер… Она и забыла о нем в мыслях о Холте.

Он протянул руку и пальцами коснулся ее лица, пытаясь этим наглым жестом умиротворить ее. Она оттолкнула его. Он покачнулся.

— Никаких задержек. Спасибо тебе за кофе.

Пьер плюхнулся на стул.

Элли достала из сумки стофранковую купюру и положила на стол.

— И спасибо за оказанную помощь.

Она поспешно надела пальто и перекинула через плечо ремень сумки. Злость сдавила ей грудь, опять стало трудно дышать. Ей хотелось скорее глотнуть свежего воздуха.

— Прощай, Пьер. — Она попыталась протянуть ему руку, но потом отдернула ее: его прикосновение было омерзительным.

— Но, Элли…

Она повернулась и, не глядя на него, направилась к выходу. Он что-то кричал ей вслед, но она уже не слышала. Оказавшись на улице, Элли почувствовала головокружение и глубоко вздохнула. Потом оглянулась, чтобы в последний раз взглянуть на Пьера, и увидела, как он положил стофранковую бумажку в карман пиджака, подозвал официанта, чтобы заказать еще коньяка, затем закурил сигарету.

Элли стояла у стола в своем люксе и ждала, когда Брайндли возьмет трубку. Она ждала уже больше минуты. Где, черт возьми, он болтается? Ей так нужно поговорить с ним! Она не могла выкинуть из головы имя Джона Холта — и ничего не могла вспомнить о нем. Это мучило ее. Брайндли должен был что-то знать! Последние месяцы они постоянно наталкивались на кирпичную стену. И имя Джона Холта, может быть, пробьет брешь в этой стене. Это было бы необыкновенной удачей. Наконец она повесила трубку. Потом сердито вздохнула и взглянула на часы. Ее багаж был вынесен, и машина ждала внизу. По-видимому, это усталость, решила она. Начинает сказываться напряженная работа.

Но в четверг состоится прием в честь Чарльза, потом она должна позвонить Брайндли и закончить дело с «Девиер — Джиллард». Все это займет пару дней, а может быть, и воскресенье.

Она открыла дверь люкса и оглянулась, проверяя не забыла ли чего. Возможно, дела займут не только воскресенье. В праздники она еще сильнее ощущала свое одиночество.

ГЛАВА 28

Когда Элли прошла через таможню, к ней подошел водитель, решив помочь с багажом.

— Добрый день, миссис Тейлор.