— Вот как? — Вульгарность сказанного резанула ее слух.

— Да, я думаю, здесь отдача быстрее, чем от недвижимости. Как ты считаешь?

— Хм…

Она оглядела кафе, а потом ее вниманием завладел официант, который готовил столы для ленча.

Пьер допил второй коньяк. Он чувствовал, что Элли не интересуется им, и это его сбивало. Ему никогда не приходилось прилагать особых усилий, чтобы чего-то добиться, — обычно он платил за свои прихоти. Но теперь ему следовало очень постараться.

— Конечно, это не основное вложение денег. Пару лет назад я занялся коллекционированием. И теперь подумываю, куда бы пустить мои деньги.

Она повернулась к нему, сделав вид, что ей интересно. Вежливость требует просидеть еще пару минут. Потом можно извиниться и уйти. Какой же он зануда! Почему же она не замечала этого раньше?

— У тебя, должно быть, необыкновенно интересная работа, — невнятно произнесла она.

Пьер улыбнулся: наконец-то она стала проявлять какой-то интерес.

— Да, очень. Особенно по сравнению с твоей.

— Каждому свое.

— Тоже верно! Но позволь мне объяснить, почему я так сказал. Я мог бы быть обычным менеджером по инвестициям. Но благодаря своей сообразительности и интуиции, ну и способности идти на риск, конечно, я сейчас необходим Филиппу Прусту.

Он откинулся на спинку стула с таким видом, как будто преподнес ей ценный подарок.

— Я делаю то, что потом работает на меня. — Он наслаждался своей значительностью. — Понимаешь, когда ко мне приходят клиенты, они хотят получить особый вид услуг и знают точно, что получат их. Как ты думаешь, чем я помогаю? Я помогаю им терять деньги. И делаю это наилучшим образом. — Он самодовольно улыбнулся.

Элли наблюдала за ним. Все его движения казались отрепетированными, были пародией на делового человека, но ее слух что-то зацепил в его словах и ей захотелось узнать больше.

— Что ты подразумеваешь под словами «терять деньги»? — Она точно знала, что это означает, но, поправляя прическу, взглянула на него с деланным изумлением.

Пьер наклонился и уставился ей прямо в глаза. Она сильно волновала его.

— Хорошо, я объясню тебе. Хочешь еще кофе? — Она кивнула. Он повернулся и подозвал официанта. — Я думаю, что «терять деньги» звучит не совсем, гм, корректно. По-моему, лучше сказать «припрятывать деньги». Теперь ты понимаешь, что я имею ввиду?

Она снова кивнула. Вся информация, которую она получила за последние месяцы от Брайндли, закрутилась у нее в голове. Процесс отмывания денег — это махинации с налогами, но что еще?

Официант принес им две большие чашки кофе, а Пьеру третий коньяк. Он заметно раскраснелся, движения его стали неточными.

— Налоги, вложения в компании, деньги, которые мужья хотят утаить от своих жен… Ты удивлена?

Она улыбнулась:

— Конечно! Это, должно быть, очень интересно и важно.

Ее лесть была явной, очень явной, но он это проглотил.

— Да, можешь мне поверить. Я делаю миллионные инвестиции. Например, у меня есть один клиент, который регулярно совершает сделки на семь миллионов.

— Правда? — Элли широко распахнула глаза.

— Чтоб мне пусто было! Я занимаюсь с ним банковскими операциями. Но при этом в них не участвую. — Он наклонился к ней, обдавая запахом коньяка.

Она пыталась вспомнить, что говорил ей Брайндли.

— Ты очень умен. Но откуда он знает, куда и как вкладывать?

Пьер улыбнулся:

— Потому что я подсказываю ему! Джон Холт без меня — дитя неразумное!

— Джон Холт? — заинтересовалась она, припоминая, что слышала это имя прежде.