— Элли, ты хорошо себя чувствуешь?

Не в состоянии говорить, она кивнула. Боль в груди вдруг усилилась, и она яростно сражалась с ней. Ей почему-то было страшно. Чарльз придвинулся и коснулся ее лица.

— Господи! Ты вся горишь!

Она хватала губами воздух. Чарльз бросился к двери.

— Тио! — закричал он через холл. — Тио!

Экономка появилась мгновенно.

— Тио, помоги мне поднять ее! — Он вернулся к Элли, помогая ей подняться. Через тонкую шерсть свитера он почувствовал ее выступающие ребра. Он всегда едва прикасался к ней, и поэтому не мог понять, насколько она похудела.

Постепенно ее дыхание пришло в норму, а сердцебиение замедлилось.

Она дрожала и покрылась испариной. Совершенно измученная, она прислонилась к Тио и закрыла глаза.

— Извини, я не знаю, что…

Чарльз потрогал ее лоб:

— Не расстраивайся, все в порядке.

Он неловко отодвинулся от нее и встал.

— Элли, ты сможешь оставаться в таком положений? — Он вопрошающе взглянул на Тио, и та кивнула. — Я пойду позвоню Джону Мэйкилэнду, попрошу его приехать.

— Нет, Чарльз, не надо! — с ужасом воскликнула она. — Пожалуйста, оставь меня. Когда я отосплюсь, со мной будет все в порядке. Просто я сильно устала. Она не должна болеть. Она не позволит себе этого. Это только слабость. Слабость и нервы.

Он встревоженно стоял у камина и наблюдал за ней. Руки его дрожали.

— Хорошо, если ты так хочешь.

Он повернулся к двери и остановился, колеблясь — уйти или остаться. Тио посмотрела на него и жестом предложила уйти. Он кивнул и вышел из комнаты.

— Господи! — Элли откинулась назад и закрыла лицо руками. Она не хотела, чтобы Чарльз видел, как ей плохо, это унижало ее. — Тио, помоги мне добраться до постели.

Тио взяла ее под мышки, и Элли с трудом встала на ноги. Боль ушла, но остались слабость и озноб. Элли и Тио медленно спустились по лестнице.

Чарльз обедал в столовой, остро ощущая свое одиночество. Он не мог вспомнить такого утомительного холодного вечера, и даже бутылка австралийского «Шардонэ» не оправдала ожиданий. Он доел сыр и попросил Тио принести кофе. Странное дело, хотя он ел в одиночестве все предшествующие годы, сейчас это совершенно выбивало его из седла. Четырех лет оказалось достаточно, чтобы она изменила его жизнь в сторону, которую он никогда не представлял возможной для себя.

На следующее утро Элли проснулась отдохнувшей после четырнадцатичасового сна. Она села, не веря свободному дыханию, и откинула покрывала. Холодный воздух коснулся обнаженных ног, и она вздрогнула.

Дотянувшись до оттоманки, стоящей в ногах кровати, Элли взяла пеньюар и побрела в ванную комнату.

Она включила свет и посмотрела на себя в зеркало. Яркий электрический свет подчеркнул бледность и болезненность ее лица. Почувствовав резь в глазах, она выключила его и тяжело опустилась на край ванны. Вдруг маленькая белая комната поплыла перед ней. Глубоко дыша, она пыталась избавиться от головокружения. Она старалась все делать медленно. Почувствовав себя чуть лучше, она повернулась и наклонилась над ванной, чтобы открыть краны. Затем быстро выпрямилась и потянулась за ароматическими солями в шкафчике на стене. И тут короткая резкая боль пронзила ей грудь. Пол ушел из-под ног. Она тяжело рухнула на кафель.

Чарльз заканчивал одеваться, когда услышал шум. Он отбросил галстук и выскочил из комнаты. Пробегая по коридору, он заметил осколки разбитого стакана, затем раздался тяжелый удар об пол. Вбежав в комнату Элли, сразу ринулся в ванную.

— Господи! Элли! — Чарльз упал рядом с ней на колени. — Что случилось?

Он нежно приподнял и обнял Элли.