— Эй! — Она замахала руками, но боль в груди заставила ее согнуться вдвое. Ей осталось только беспомощно наблюдать, как такси выезжает на проезжую часть дороги.

Ей хотелось кричать. Совершенно измученная, Элли почувствовала отчаянье. Она побрела к дому, моля Бога, чтобы Брайндли был там.

Но, нажав на кнопку звонка, она поняла, что его нет. Тогда, прижавшись лбом к стеклу, она заплакала.

— Извините.

Элли вытерла слезы и повернулась на голос.

— Вам нужен Боб Брайндли?

— Да.

Женщина, которая говорила с Элли, очевидно, соседка, сунула глубже руки в карманы цветастого фартука.

— Боюсь, что он уехал надолго. И просил меня пару дней приглядывать за домом. Если хотите, я могу передать ему вашу записку, — сказала она, подозрительно глядя на Элли.

Элли постаралась улыбнуться. Она стала искать в сумке ручку и блокнот.

— Вы очень добры, но лучше я подсуну ему записку под дверь. Благодарю вас.

Женщина пожала плечами, но продолжала наблюдать за ней.

— Как вам угодно.

Элли быстро нацарапала записку, прикрываясь плащом от дождя, и бросила ее в почтовый ящик.

Боль в груди не отпускала уже ни на минуту.

— Не знаете ли, откуда я могу позвонить, чтобы вызвать такси?

— Прямо по дороге есть почта, — тоном большого одолжения процедила женщина.

— Спасибо. — Пытаясь согреться, Элли натянула плащ на голову и пошла в направлении, указанном женщиной. Она задыхалась. Кружилась голова. Но она шла, ощущая за спиной враждебный взгляд женщины.

Когда Чарльз вернулся домой, Тио уже высушила волосы Элли и помогла ей добраться до постели. Снова началась лихорадка. Тио закутала хозяйку в одеяла и села на край постели.

— Пожалуйста, не говори мистеру Тейлору, — шепнула Элли сквозь стучащие зубы. Тио молча кивнула. Они услышали его шаги на лестнице.

— Элли. — Он заглянул в комнату. — Как ты?

— Ничего. — Она с трудом приподнялась с подушек, пытаясь подавить дрожь.

Чарльз подошел к кровати:

— Гм. По виду — ничего хорошего.

Тио отодвинулась, и он сел ближе к Элли. В руке Чарльз держал круглую темно-красную кожаную коробочку. Неловко наклонившись, он поставил ее па столик у кровати. Фотографии уже не было. Он прикоснулся к щеке и покачал головой.

— Опять поднялась температура. Сколько же времени она держится? — Он перевел взгляд на Тио.

— Может быть, час, мистер Тейлор.

— Какой сильный грипп. Бедная девочка. Сможем ли мы сделать так, чтобы тебе завтра стало лучше? — Он дотронулся до коробки. — Может быть, это ободрит тебя.

Чарльз открыл маленькую медную застежку.

— Боже мой! — прошептала Элли. — Чарльз, я…

— Это принадлежало моей матери.

Элли вытащила руку из-под одеяла и дотронулась до великолепной бриллиантовой диадемы, лежащей на красной бархатной подкладке.

— Это прекрасно!

— Она твоя, наденешь ее завтра вечером.

Вдруг она вспомнила Тома и улыбнулась. Она поправится до завтра, она должна!

— Чему ты улыбаешься?

Она откинулась на подушки. Наконец-то стало тепло и озноб прошел.

— Вспомнила, что мне в Париже, — сказал Том. — Напомни, когда мне станет лучше. Я все тебе расскажу.

Потом, как ребенок, она снова убрала руку под одеяло, и через минуту Чарльз понял, что она заснула.

На следующий день лучше не стало. Чарльз сидел в своем кабинете, злой и расстроенный, не отрывая глаз от красной кожаной коробки.