— Все как обычно, спокойно и тихо. — Не было причины рассказывать ему о визите Брайндли. Нет, только не сейчас.

— Хорошо.

Молчание между ними затянулось. Элли оглядела его. Он закрыл глаза, лицо его было совершенно измученным.

— Чарльз?

Он вздрогнул и потер глаза.

— Извини, Элли, я совершенно разбит, — тихо проговорил он.

Она улыбнулась:

— Я заметила.

Он вернул ей улыбку и расслабился.

— Знаешь, Чарльз, ты не мог бы отложить поездку в Америку? Отдохни пару дней. А если ты останешься до следующей недели, то и я поеду с тобой. Я знакома с этим делом и смогу помочь тебе.

Чарльз снова улыбнулся и встал, направляясь к камину. Он любовно погладил ее по голове.

— Спасибо, но с отдыхом ничего не получится. — Он стал греться у огня, так как весь день мерз. — Скоро Рождество, и слишком много поставлено на карту, Элли. Это возможность нашего выхода на американский рынок, и я не хочу терять ни единого шанса.

Разговаривая, он растирал левую руку. Элли заметила это и расстроилась.

— Чарльз, что у тебя с рукой?

— О, ничего страшного. Просто немного онемела, но сейчас стало лучше.

Элли встала.

— Я скажу Тио, чтобы она подавала обед через час. Ты можешь переодеться и принять ванну. Тебе нужно расслабиться. Кроме того, ты позвонишь Джону Мэйкилэнду и договоришься о встрече: тебе нужно показать ему руку. — Сказав все это, она направилась к двери.

— Знаешь, Элли, ты самая настоящая «боссша».

Элли улыбнулась:

— В этом часть моего обаяния.

Когда Чарльз согласно кивнул, она вернулась к нему, обняла и поцеловала в щеку.

— За что это?

Она впервые прикоснулась к нему с тех пор, как они говорили о Брайндли.

— Просто так. — Она нежно провела рукой по его лицу и исчезла в холле.

Теплый запах ее духов еще долго стоял в комнате.

Взяв с кофейного столика газету, Чарльз заметил на полу груду папок и наклонился, чтобы поднять одну из них. Он открыл папку и увидел письмо — инструкцию городской полиции. Это был официальный криминальный отчет, датированный 1965 годом. Когда он прочел несколько первых строк, то потрясенно вскрикнул и внутри у него все сжалось. Огорченный и напуганный, Чарльз быстро вернул папку на место. И вдруг его тело пронзила острая боль, как будто железная рука сдавила сердце. Он прижал руки к груди и рухнул на колени, цепляясь за камин и пытаясь вдохнуть. Последнее, что он вспомнил перед тем, как потерять сознание, были слова: «… обширные рваные раны на теле, повреждение легкого» — и имя: «Элеонора Фрейзер».

Все еще разговаривая с Тио, Элли открыла дверь в гостиную.

— О Господи! Чарльз! — Она бросилась к распростертому телу мужа, подняла ему голову и стала нащупывать пульс. Лицо Чарльза посерело, а сам он был влажен от испарины.

— Господи! Тио! — закричала Элли, повернув голову к двери. — Тио!

Экономка прибежала на зов.

— Тио, набери 999. «Скорую». Быстрее! Дай им наш адрес.

Элли пыталась приподнять Чарльза. Он был все еще без сознания.

— Скажи им, что сердечный приступ! Ты все поняла?

Тио кивнула и помчалась в холл. Наступила такая тишина, что Элли слышала, как Тио набирает номер.

— Пожалуйста, быстрее, пожалуйста, пожалуйста, — то шептала, то кричала она, повторяя эти слова снова и снова. Она чувствовала, как сильно бьется ее сердце, и молилась, отодвигаясь от огня и прижимая Чарльза к себе так крепко, что он стал почти частью ее.