Он глубоко вздохнул. Что же теперь делать? Он приехал, потому что хотел помочь ей, но теперь не мог побороть отвращения.

— Чарльз был одним из самых близких моих друзей…

Элли вскинула голову:

— Был?

— Да, был. — Он выдержал ее пристальный взгляд и подошел к окну. — Через какое-то время тут будут журналисты и начнется травля.

Он выглянул в окно, но пока было спокойно. Он повернулся к ней:

— Извини, Элли, мне нелегко.

— А мне? — произнесла она с болью.

Она выглядела такой одинокой и беззащитной. Джош вздохнул:

— И тебе, конечно. Я приехал, потому что хотел поддержать тебя, но сейчас чувствую, что не смогу этого сделать.

Его слова глубоко задели ее.

— В чем дело, Джош?

Он сердито огрызнулся:

— Черт возьми, Элли! Неужели ты не понимаешь моих чувств? Ты выходишь замуж за гомосексуалиста из-за денег и положения в обществе и считаешь, что я должен быть в восторге от этого? И Чарльз — я и подумать не мог. Вся ваша совместная жизнь — это позор. И я должен участвовать в этом позоре? Я чувствую себя обманутым и… — Он, неожиданно смутившись, замолчал.

— И что, Джош?

— Меня тошнит от всего этого!.. — докончил он намеренно грубо.

— Я сделала это не из-за денег и положения, Джош. Не могу тебе все объяснить, но только не из-за этого.

Он посмотрел на нее и, сам не зная почему, поверил ей.

— Тогда почему, Элли? Ты любила Чарльза?

— Нет. Я люблю его сейчас, но не тогда. Я вышла за него замуж, потому что должна была так поступить. Я не могу объяснить почему, но сделала это не из жадности. Мне было очень тяжело решиться на это. Ради этого замужества я принесла большую жертву. — Ей не надо было произносить имя Эдварда — они оба понимали, что она имела в виду.

— Как ты благородна, — холодно произнес он.

Она отвернулась, чтобы скрыть слезы.

— И я сделала Чарльза счастливым, Джош. Я помогала ему и сделала его счастливым. Давай оставим все это. Говорить больше не о чем.

— Если ты так хочешь, — он подошел к ней и сел. — Хотя очень легко предположить, что скоро на тебя накинется свора газетчиков, Элли. Они захотят получить ответ и будут копать до тех пор, пока не найдут то, что им нужно. Ты понимаешь это?

Кивнув, она задрожала и обхватила себя руками, пытаясь справиться с дрожью. Глядя на нее, сэр Джош впервые ощутил ее возраст. Она была очень молода.

— Элли, ты должна сделать заявление для своих адвокатов. Я советую тебе сказать им, что ты не знала о гомосексуализме Чарльза, и настаивать на том, что ваш брак был нормальным. Это заставит газетчиков немного притихнуть.

Она была в таком шоке, что не воспринимала его слова.

— Элли? — придвинулся Джош и ласково встряхнул ее. Она очнулась и взглянула на него. — Элли, я позвоню твоему адвокату. Дай мне его домашний телефон.

— Да… — Она попыталась немного собрать свои мысли. — Возьми в кейсе мой дневник. — Она показала на бюро.

— Я позвоню из кабинета Чарльза. Ты побудешь одна или позвать экономку?

— Да, я позову ее, — проговорила она, но продолжала сидеть, все еще дрожа.

Сэр Джош вышел, оставив ее одну вместе со своим горем.

Когда он вернулся, она разожгла камин и, стоя у решетки, медленными глотками пила чай, обхватив чашку ладонями, чтобы согреть пальцы.

Глаза ее потемнели. Их темно-фиалковый цвет подчеркивал бледность лица.