— Выпьешь чаю, Джош? Я уже и тебе налила чашку.

Он взял с подноса чашку и сел.

— Спасибо. У меня очень плохие новости, Элли. — Он яростно потер лицо.

Разговор принимал все более отвратительный оборот.

— Я звонил домой Элизабет и узнал, что, по-видимому, сегодня в восемь часов состоится экстренный совет. Двенадцать минут назад ей позвонил сэр Питер Кэвишэм. Боюсь, что все это очень плохо кончится для Чарльза. Я не хочу предсказывать, но сомневаюсь, что до конца дня он останется в своей должности.

Элли окаменела, чашка выпала из ее руки. Ударившись о мраморную облицовку камина, она разлетелась вдребезги. Фарфоровые осколки вместе с чаем оказались на ковре.

— О, Джош, я… — Элли опустилась на колени и стала собирать их.

— Оставь это, Элли, я позову твою экономку. — Он подошел к двери и крикнул Тио.

— Джош… Неужели они сделают это? — Впервые он увидел ее слезы и смягчился. — Это… убьет Чарльза… — Она закрыла лицо руками.

Джош склонился к ней и ласково поднял на ноги.

— Пойдем. — Он подвел ее к дивану и усадил.

— Чарльзу ничего нельзя говорить до тех пор, пока он не поправится.

Она вытерла, как ребенок, рукавом слезы и попыталась успокоиться.

— Мы можем перевести его в отдельную палату. Я позвоню в больницу и постараюсь объяснить ситуацию. Ну, ну, постарайся не плакать. — Похлопал он ее по руке.

Спустя некоторое время она начала успокаиваться, и сэр Джош встал, спеша позвонить в больницу. Элли была права, Чарльз ничего не должен знать.

— Элли, врач Чарльза — Джон Мэйкилэнд?

— Да.

— Очень хорошо, сначала я позвоню ему, и подумаем, что он может сделать. — Он быстро пошел к двери.

— Джош?

Он остановился.

— Мы должны скрыть от него это, должны.

— Я понимаю, Элли.

— Когда ему станет лучше, когда все будет позади — мы сможем куда-нибудь уехать и начать жизнь снова.

Джош согласился с ней. Своей печалью она вызывала такую жалость, что ему трудно было на нее смотреть.

— Конечно, вы сможете, Элли, — спокойно сказал он, хотя оба знали, что он лжет. Мечта эта была несбыточной.

Элли допустила ошибку, на долю секунды задержавшись у входной двери.

Заметив ее, к ней ринулась толпа журналистов, напоминая стаю голодных волков. Град вопросов — громких и назойливых, грубых и издевательских — обрушился на нее. Сэр Джош схватил ее за руку и стал проталкиваться через эту толпу убийц.

— Миссис Тейлор? Послушайте! Миссис Тейлор! Вы знали, что ваш муж — гей? Что вы думаете о заявлении городского совета? Элли? Сколько лет вы были замужем? Вы сделали это из-за денег?..

Она опустила голову, стараясь не слышать и не видеть беснующуюся вокруг нее толпу. Ее толкали и тянули в разные стороны. Небо было свинцовым, шел дождь. И только яркие вспышки камер, пытающиеся поймать в объектив ее лицо, полное отчаянья и боли, нарушали это грустное сопереживание природы.

У дверцы «ягуара» репортеры оттеснили ее от машины. Она слабо вскрикнула, но шум окружающей толпы заглушил ее. Кто-то сильно дернул ее за пальто, и она, потеряв равновесие, стала падать. Она снова закричала, но ее тут же подхватили под локоть и потащили к машине.

Дверь машины открылась, и она оказалась внутри. Шум двигателя перекрыл шум толпы.

Элли спрятала голову и, когда «ягуар» рванулся вперед, закричала. Спустя несколько часов в вечерних газетах появился снимок — ее лицо, полное ужаса и отчаянья, в центре ревущей толпы.