Это были самые длинные минуты в ее жизни… Потом она стояла на тротуаре рядом с машиной «скорой помощи», кутаясь в тяжелое шерстяное пальто Чарльза и чувствуя его запах.

— Вы с нами, милая?

Она взглянула, не понимая:

— Извините?

Молодой человек в голубой форме тронул ее за локоть:

— Вы хотите поехать со своим мужем?

Элли кивнула, он помог ей забраться в машину, и она села напротив носилок.

— С вами все в порядке, милая?

Вся дрожа, она посмотрела ему в лицо:

— Да.

Он забрался следом за ней и затянул ремни на носилках. Чарльз лежал на спине, с кислородной маской на лице. Работал кардиологический монитор, и его ритмические пульсы показывали, что Чарльз жив. Кто-то закрыл двери.

— Мы приехали вовремя, — сказал молодой человек Элли. — Он очень удачливый парень, — улыбаясь, продолжил он и в подтверждение своих слов посмотрел на часы. Потом взглянул на нее. — На самом деле, очень удачливый.

Когда машина тронулась, Элли прижала кулачок ко рту и тихо заплакала.

Кто-то похлопал ее по плечу, и она в панике проснулась.

— Миссис Тейлор?

Она растерянно посмотрела на молодого человека в белом халате, стоящего за ней. Затем села и протерла глаза.

— Да?

— Вы можете ехать домой, миссис Тейлор. Ваш муж сейчас спит, и с ним все хорошо. Вам нет смысла здесь оставаться. А утром вернетесь.

— Но… — Она взглянула на часы. — Уже прошло столько времени.

— С ним все в порядке, честное слово.

— Могу я увидеть его, прежде чем уйду?

— Да. Он все еще в реанимации. Я провожу вас к нему, а потом вызову такси.

Она опустила ноги и встала, разминая одеревеневшие руки.

— Спасибо.

— Где вы живете? — сочувственно спросил молодой врач.

— Кенсингтон, — ответила Элли и плотнее закуталась в пальто. Уставшая и измученная, она дрожала даже в одежде.

Он взял ее за руку:

— Ладно. Идемте за мной.

Они прошли по коридору в сердечно-сосудистое отделение.

В палате было темно и тихо. Покой нарушался только тихим шумом работающей аппаратуры. Врач подошел к кровати Чарльза и отодвинул ширму. Элли приблизилась к мужу.

— Сообщите на сестринский пост, когда будете уходить, — сказал доктор и оставил ее одну.

Чарльз был спокоен. С закрытыми глазами он лежал на спине, опутанный проводами аппаратуры и трубками капельниц. Он оказался сильным человеком. Минутку Элли послушала, как бьется его жизнь на мониторе, а потом низко склонилась над кроватью. Глядя на его измученное осунувшееся лицо, на тени вокруг глаз, она почувствовала, как ее печаль переходит в боль. Ей захотелось обнять и утешить его.

— Чарльз, — прошептала она очень тихо, — я хочу тебе что-то сказать.

Она нежно погладила его лоб. Кожа его была сухой и тонкой.

— Я хотела сказать…

Она замолчала. Ей показалось, что у него задрожали ресницы, и она затаила дыхание. Но он оставался неподвижен.

— Я хотела сказать, что люблю тебя.

Она откинула прядь волос с его лба и опять ласково погладила. Ее жест был полон бесконечной нежности.

— Я хотела сказать это давным-давно.

Элли выпрямилась, отошла от кровати и задвинула ширму. Молчаливая и одинокая, она побрела к сестринскому посту.

Через десять минут она села в машину и, оглядев пустынную улицу, вдруг увидела мужчину, который пересек дорогу в направлении к черному «седану».