Церковь и воскресная школа родного Парижа (штат Канзас), местечка с населением в девятьсот человек — все протестанты, выходцы из Германии и Вермонта — внушили Элмеру страх перед религией, ее служителями и обрядами, страх, от которого он никак не мог избавиться и который удерживал его от таких разумных поступков, как, например, расправа с Эдди Фислингером. Крохотная беленая баптистская церковка была средоточием всех его переживаний, не считая тех, что были вызваны склонностью погулять, поесть, поспать и поухаживать за девушками. Впрочем, даже и эти радости он мог в известной степени испытывать во храме господнем: втыкать булавки в подушечки для коленопреклонения, лакомиться пирогами с курятиной и кексами на «миссионерских ужинах», слушать усыпляющие проповеди, сидя бок о бок с гибкими девочками в тонких муслиновых платьицах. Все же, что касалось искусства высоких чувств, было в представлении Элмера неразрывно связано с церковью.

Рассказ о Хромоножке-Томе, мальчугане, пристыдившем злого богача (обладателя шикарной упряжки серых лошадей и шляпы-котелка) и обратившем его на путь благочестия… Морской капитан, который во время шторма обратился за советом к благочестивому сиротке, воспитаннику миссионеров из Зомбаллы… Верный пес, спасший жизнь своего хозяина во время страшного пожара (иногда это был не пожар, а снежная буря или нападение индейцев) и тем самым побудивший его бросить скачки, ром и игру на губной гармонике…

Как близки все они были душе Элмера, как волновали его! Это они открывали ему смысл и цель жизни, это им он был обязан в будущем своим обаянием и своим успехом.

Церковь, воскресная школа, молитвенные бдения, спевки церковного хора, сборы пожертвований, похороны, хихиканье и шушуканье в задних рядах или в соседнем помещении на свадьбах — все это входило в жизнь Элмера так же естественно и прочно, как католическая обрядовая церковная книга в жизнь неаполитанского уличного мальчишки.

Баптистская церковь канзасского Парижа… Тысячи смутных, но неизгладимых картин!

Церковные гимны! Голос Элмера был будто создан для этих гимнов. Он пел их раскатисто, как поют негры. Органная мощь «Никеи»!

А громоподобный гул славословий! А «Подай спасения руку». Мрак, разбитый корабль ни гребне волны — в глазах мальчишки из прерий морские валы вздымались ввысь футов на сто!.. А «Вперед, воинство христово», при звуках которого разрешалось отбивать такт ногою!

Воскресная школа! Пикники, лимонад, состязание в беге на четвереньках, катанье на возах с сеном под звуки песенки «Как я Нелли домой провожал»…

Сочельник в воскресной школе! Какое счастье не ложиться спать до половины десятого — и никто тебя не бранит за это! Елка высотою до самого неба, воспламеняющаяся от каждой случайной искры, вспыхивающая серебряной канителью и серебряными звездами, осыпанная хлопьями ватного снега. Обе круглые печки раскалены докрасна. Огни, огни… Горы леденцов, и каждому школьнику — по подарку, чаще всего по книжке, очень нарядной, с цветными картинками: овечки, вулканы… И Санта-Клаус… Да неужели это маляр Лоренцо Никерсон? Откуда же у него взялась такая длинная борода, такие красные щеки? И как он остроумно шутит с детьми, гуськом подходящими к нему за подарком! Волшебные, чарующие звуки женского квартета, который поет о пастушках, что ночью стерегут свои стада, о темных и таинственных холмах под одинокой звездою…

И страшное утро, когда сам пастор, преподобный Вильсон Хинкли Скегс застал Элмера на церковном крыльце за игрой в орла и решку с ребятами из воскресной школы на мелочь, предназначенную для пожертвований, и, больно ухватив его за ухо двумя пальцами с очень острыми и не слишком чистыми ногтями, с позором провел через всю церковь и выставил на всеобщее осмеяние.