Янтарные стекла на наружной двери потемнели; она распахнулась, и в мастерскую вошел Хелфред Кобол. Он так мрачно посмотрел на Гила, что у того душа ушла в пятки. Хелфред Кобол повернулся к Амианту.

- Я только что прочел полуденный инструктаж-ный лист. В сноске обращается особое внимание на вашего сына. За ним числятся такие проступки, как нарушение границ владения и неосторожный риск. Задержание было произведено участком 12 Б, района Ваш-монт, агентом Министерства Соцобеспечения. Он докладывает, что Гил забрался по балкам многоэтажки лорда Уолдо «Текуана» на опасную и противозаконную высоту, совершая тем самым преступление против лорда Уолдо, и против районов Вашмент и Бруэбен и подвергая себя риску госпитализации.

Смахнув с фартука опилки, Амиант вздохнул:

- Да, да. Паренек у меня очень активный.

- Чересчур активный! А фактически, безответственный! Он рыщет где вздумается, днем и ночью. Он бродит по городу, словно вор; и не учится ничему, кроме как бездельничать! Неужели вас нисколько не заботит будущее ребенка?

- Тут спешить некуда, - ответил Амиант. - Будущее - дело долгое.

- А человеческая жизнь - коротка. Давно пора познакомить его со своим ремеслом! Полагаю, вы намерены сделать его резчиком по дереву?

Амиант пожал плечами.

- Ремесло не хуже любого другого.

- Ему следовало бы проходить обучение. Почему вы не отправите его в цеховую школу?

Амиант провел ногтем большого пальца по режущей кромке стамески.

- Пусть пока наслаждается своей невинностью, - промолвил он. - За свою жизнь он успеет познакомиться с нудной работой.

Хелфред Кобол даже крякнул от удивления.

- И еще один вопрос: почему он не посещает Произвольных Храмовых Упражнений?

Амиант положил стамеску и наморщил лоб, словно вопрос его озадачил.

- В самом деле? Не знаю. Я его никогда не спрашивал.

- Вы обучаете его прыжкам дома?

- Ну, нет. Я и сам мало прыгаю.

- Хм. Вам следовало приобщить его к религии независимо от своих личных привычек.

Амиант обратил взгляд к потолку, а затем взял стамеску и занялся панелью из ароматического арзака, которую он только-только прикрепил к верстаку. Узор был уже нанесен: роща с длинноволосыми девами удирающими от сатира.

Хелфред Кобол подошел посмотреть.

- Очень красиво… Что это за дерево? Кодилла? Болигам? Одно из тех деревьев Южного Континента с твердой древесиной?

- Арзак, из лесов за Перду.

- Арзак! Я и не представлял, что из него получается такая большая панель! Ведь эти деревья всегда не больше метра в поперечнике.

- Я выбираю себе деревья, - терпеливо объяснил Амиант. - Лесники рубят стволы на двухметровые чурбаки. Я одалживаю в красильных мастерских чан. Бревна два года выдерживаются в химическом растворе. Я удаляю кору, делаю единственный надрез вдоль ствола: примерно на тридцать слоев. Потом целиком состругиваю внешние два дюйма со всего ствола, чтобы получить горбыль двухметровой высоты и на два-три метра длиной. Этот горбыль отправляется под пресс, а когда он высыхает, я обстругиваю его.

- Хм. Слой вы снимаете сами?

- Да.

- И никаких жалоб со стороны цеха плотников? Амиант пожал плечами.

- Они не умеют или не хотят заниматься такой! работой. У меня нет иного выбора.

- Если б каждый поступал по собственному вкусу, - скупо обронил Хелфред Кобол, - то мы жили бы словно вирваны.

- Наверное. - Амиант продолжал состругивать дерево с горбыля.

Хелфред Кобол взял одну из стружек и понюхал.

- Что это за запах: древесный или химический?

- Немного и того и другого. Свежий арзак сильнее отдает перцем.

Хелфред Кобол вздохнул.