На фотографии я увидел свой собственный ландер. Или не мой… да нет, мой — на носу характерный узор.

— Это твоя машина? — поинтересовался сендин.

— Моя, — прохрипел я.

— А нормально ответить ты не можешь?

— Не могу. Голоса нет.

— Ясно. Я забираю его, — сендин повернулся к Зай-заю.

Управление охраны… подумал я. Или разведка… по его форме не разберешь. Двое Треугольных подошли ко мне сзади. Ну, сейчас мне хватило бы и одного сендина… я сейчас и с луитреном бы не справился.

Я вдруг понял, что Зай-зая мне больше никогда не суждено увидеть. Мне стало смешно отчего-то. Я повернулся и посмотрел ему в глаза.

Светлые честные глаза. Полные уверенности и сознания своей правоты.

Что ж, он тоже по-своему прав.

— Кругом, марш, — скомандовал сендин. Я повернулся к охранникам и шагнул им навстречу к двери. Но не рассчитал и потерял равновесие. Уже на лету я попытался опереться о дверной косяк, но он оказался слишком далеко… я рухнул на пол и зашипел, снова переживая приступ костной боли.

Краем глаза я видел, что Зай-зай подскочил ко мне и занес ногу.

— А ну, вставай!

— Отставить, — приказал сендин. От удивления я поднял голову.

А дальше произошло что-то уж вовсе невообразимое. Сендин вышел со своими ребятами в коридор. Через некоторое время Треугольные притащили носилки. Меня кое-как на них взгромоздили, а потом сендин разомкнул и снял мои наручники… И пока я блаженствовал от великого облегчения, меня, как какого-нибудь глостийского властителя в паланкине, вынесли во двор и погрузили в закрытый фургон.

Надо же, какие чудеса случаются в жизни… а я думал, что знаю о Лервене все.

Я наивно полагал, что точно знаю, чего мне ожидать в ближайшем будущем. Конечно же, смерти. И конечно же, не легкой, потому что какой же мелкий Треугольный начальник в Лервене упустит случай поиздеваться над бесспорным квиринским агентом?

Ошибся я в одном. Ведь я — агент настоящий. Не такой, как Таро. Не просто какой-то бедолага, которого захотели убрать. А настоящих квиринских агентов в Лервене, видимо, ценят и уважают.

Прошло всего два дня. Три дня, как я лежу в этой замечательной, чудесной, пусть небольшой, но светлой и уютной комнате с очень крепкими решетками на окнах, а за окном — еще одна сетка, по которой пропущен ток. Сегодня я уже тщательно исследовал все возможности побега. Но даже квиринскому ско это, боюсь не под силу.

И все же удивительно. В самом начале меня обследовал врач, и даже общий рентген сделали, на предмет, видимо, наличия переломов. И здесь — настоящая кровать, матрац без всяких клопов, и уж совсем верх благополучия — постельное белье. Стол и стул, привинченные к полу. К тому же меня кормят четыре раза в день, что совершенно невероятно. В Лервене и в мирное-то время было голодновато, а что говорить о военном. И ведь я все-таки в тюрьме. Но кормят, причем довольно сытно. Перловка, например, вчера вечером была с маслом… Н-да, конечно, это не «Синяя ворона». И все же…

Скучновато, конечно. Но эти два дня я был занят в основном внутренними ощущениями. Я отходил от пережитого. Вообще, после качалки отходят быстро, а били меня не так уж сильно. Повреждений почти нет, а те, что были — заросли сразу.

Удивительно, насколько быстро я вернулся к прежнему лервенскому мироощущению. Я ведь действительно стал другим. Пати права — и не только внешне. Я стал квиринцем… я научился быть одиноким.