|
Вот почему я плачу сейчас. Ведь та жизнь, на которую я надеюсь, настоящая жизнь, может прийти после того, как уйду я... А я чувствую себя так уверенно. Я так хочу разделить со всеми все чудеса этого мира! Но решено: я умру. Все останется существовать без меня. И меня ничто не утешит: даже если некий Бог предложит мне другой мир, я откажусь от него. Я не хочу ни на что менять мою Землю и мою жизнь. Я потеряю все - это мне известно. Но я никак не уступлю, ни за что! Я не спрячусь от этой жизни ни в какое, самое уютное, убежище, ни в какой рай. Не надо мне безопасного, надежного приюта. И когда у меня похитят мою жизнь, я буду плакать, я завою от тоски на весь белый свет. Не от тоски, что нет больше жизни. Не от раскаяния за прожитое, не из угрызений совести, а только от любви к моей Земле, с которой пришла пора расставаться... Моя Земля, к которой я хотела бы вечно прикасаться. На которой я хотела бы остаться вечно. Только здесь. С людьми, а не с Богом! Эммануэль смотрела мимо Анны-Марии, словно она видела какую-то точку среди листвы деревьев, в далекой дали. Внезапно она вновь повернулась к своей гостье, вгляделась в нее и произнесла с неожиданной для себя горечью: - Смерть? Ваш Бог ничего не знает о ней, он-то ведь не умирает! Только мы, живущие, можем знать, что такое смерть. *** - Изрядную скуку навела на меня ваша кузина, - с этой жалобы начала Эммануэль вечерний разговор с Марио по телефону. - Хорошее дело она мне предложила: тратить время в теологических спорах. - На самом деле она может заняться и чем-нибудь поинтереснее. - Да ее интересует только потустороннее. - Вы что же, забыли, что ваше дело спасти Анну-Марию? - Я даже не знаю, с чего мне начать. Мне еще не приходилось соблазнять монахинь. - Тем большую награду получит ваша душа, - утешил ее Марио. - ..Ее имя... - Эммануэль словно продолжила вслух свои потаенные размышления. - Разве я не назвал его? - Как же, назвали. Но мне интересно... Оно звучит как славянская форма вашего имени. Она не итальянка? - Итальянка, но мои предки наслаждались жизнью, не признавая никаких границ. И этот цветок расцвел на тосканской ветке с великорусским привоем, взятым из александровских кустарников. А их корни вообще уходят в почву Византии. - Ага. Я это учту. - Занесите в историю еще и садовницу. - Мне что-то неохота снова влюбляться. - Тогда развлекайтесь сами. Сходите куда-нибудь. - Да я вчера вечером попробовала это. - Так расскажите же. Эммануэль описала танец с игральными картами в китайском театрике. - ..Потом был исполнен довольно безобразный образец гимнастического искусства. Она всунула крутое яйцо во влагалище, а потом вытащила его оттуда разрезанным на ломтики. То же самое она проделала с бананом. Затем укрепила между ног зажженную сигарету и стала пускать дым кольцами. Напоследок в дело пошла китайская кисточка для туши, и она написала ею на полотнище шелка целое стихотворение очень красивыми безупречными иероглифами. - Банально, - сказал Марио. - Это мне приходилось видеть в Риме. - Потом появился индус в тюрбане. Он выволок из своего дхоти колоссальный пенис и стал на нем развешивать всякие тяжелые предметы, причем копье ни капельки не гнулось. - Это может любой крепкий мужчина. И как же был вознагражден этот несгибаемый воин? - Не знаю. |
