|
К счастью, юная гостья отвечала с таким полным отсутствием смущения, что Эммануэль перестала ощущать неловкость: - Ну, конечно же! И еще более того. Он говорит, что вы просто ненасытны. - О, неужели Марио говорил с вами о таких вещах! - Может быть, это сплетня, а? Куча эскапад в туземных кварталах, приступы эксгибиционизма, забавы втроем. Бог знает что еще! Я уже позабыла половину всего, что слышала. Нескромность Марио не очень-то рассердила Эммануэль. Она ведь сама хотела такой рекламы. - И что же вы думаете обо всем этом? - спросила она почти деловым тоном. - О, я слышу подобные вещи от моего прелестного кузена так давно, что уже перестала обращать на них внимание. Эммануэль отметила, как тактично ее собеседница обходит возможность дать прямую оценку ее поведения и нравов. Но в силу какого-то мазохистского комплекса ей самой не хотелось быть настолько деликатной. - Ну, а как насчет меня? Считаете ли вы, что мне можно.., например, наставлять рога мужу? - Так же, как и всем. Спокойный тон и улыбка Анны-Марии непонятны Эммануэль. Так осуждает она ее или нет? - Надеюсь, вы пристыдили Марио за такие вещи? - Ничего подобного. На него бессмысленно сердиться. - На него? А на кого же я должна сердиться? - Ну, разумеется, на самое себя. Ведь вам это доставляет удовольствие. Эммануэль отметила это как точное попадание в цель. Но ей хотелось решить принципиальный вопрос. - Но если бы не Марио с его теориями, я, может быть, и не была бы такой. В чистом, как звон колокольчика, смехе Анны-Марии не было ничего обидного. Она сидела на маленькой деревянной скамеечке под раскидистым тамариндом, защищавшим их от палящего солнца таиландского августа. Они сидели лицом к лицу, подавшись навстречу друг другу. Анна-Мария была вся в голубом, на Эммануэль были крошечные трусики, едва видневшиеся из-под лимонно-желтого пуловера, выгодно подчеркивавшего ее бюст. Густые черные волосы падали ей на лоб и щеки, она отбрасывала их, вскидывая голову, как молодая кобылка, или ловила их зубами и вновь отпускала слегка повлажневшими. Снова быстро и внимательно она оглядела Анну-Марию, чувствуя, как в ней просыпается вожделение. Она находила Анну-Марию прелестной; более желанной, чем Ариана с ее полуголым антуражем, восхитительней Мари-Анж с ее кошачьими повадками и лукавыми глазенками. Более притягательной, чем даже Би... Эммануэль почувствовала легкий укол совести. Но осудить себя не смогла: все, даже Би, были какими-то земными, здешними, а Анна-Мария была оттуда. Тайный посланец другой планеты. На мгновение Эммануэль увидела эти далекие галактики, черное небо, свет звезд и дальний путь, дальний путь... Голос Анны-Марии вернул ее на землю. - О, теории Марио, - сказала девушка. - Я их знаю. Более того, я полностью с ними согласна. Она заметила удивление Эммануэль и продолжала с чувством. - Ну, в Высшей школе искусств много дворянских отпрысков расставались со своими предрассудками. - О, вы были в Риме? - Нет, в Париже. - А Марио хотел меня убедить, что вы чопорны и строги. - Эти качества в парижских ателье быстро выветриваются. - Я даже подозревала за вами и другие ужасы: целомудренность, стыдливость, мораль, религия. Анне-Марии пришлось улыбнуться: - Дело обстоит не так уж плохо. |
