Пожалуй, мы не можем завтра закрыть все тюрьмы и выпустить на свободу всех так называемых преступников, хотя, разумеется, мы именно это и делаем, но только в рассрочку, отпуская их до окончания срока. Нет. Общество не может освободить жертвы, которые само же общество сделало непригодными для свободы. Конечно, поскольку до наступления Христова царства на земле все еще остается несколько столетий, рекомендуется по возможности улучшить санитарные условия и освещение в тюрьмах, чтобы заключенные там живые мертвецы могли влачить свое существование с большим комфортом.

Однако будьте же последовательны и не воображайте, что, забыв сделать своим жертвам прививку, каковая небрежность с вашей стороны обрекла их на оспу, вы можете спасти их или очистить свою совесть, смачивая им виски одеколоном, когда они схватят оспу, хотя сама эта процедура им очень приятна.

Что займет место тюрем? Что-нибудь да займет. В основном такие методы, как освобождение на поруки или условное освобождение для тех, кто нуждается просто в незначительной помощи и перевоспитании. Для нравственно больных и неизлечимых — содержание в закрытых больницах. Наказывать людей, больных нравственно, так же нелепо, как наказывать больных физически. И поскольку революционер в криминалистике, в сущности, гораздо «закаленнее» любого судьи-демократа, он нередко будет приговаривать к пожизненному заключению тех несчастных, которые теперь получают всего лишь пять лет. Если человек безнадежно испорчен, если он одержим манией убивать, насиловать, мучить детей, то пять лет тюрьмы его не исправят. Его надо изолировать навсегда, причем не из мести, а по той же причине, по какой мы изолируем неизлечимых носителей тифозной инфекции. Но только я хочу, чтобы решение о его «неизлечимости» выносил не судья, который изучал психиатрию, играя в покер или совершая увеселительные поездки к морю с ведущими политическими деятелями округи, а опытные психиатры… если таковые существуют. Если же их не существует, то давайте на некоторое время закроем Вест-Пойнт и Аннаполис и посмотрим, не будет ли полезнее для общества готовить не разрушителей, а исцелителей.

Подлость преступников — излюбленная тема застольных бесед. Но бесполезность тюрем — тема, столь же малознакомая так называемым интеллигентам, как телеология жителей Тибета. Начатки знаний по некоторым вопросам социологии распространились довольно широко и поэтому можно ожидать, что даже бродяга, почтенный священник с Пятой авеню или президент Соединенных Штатов имеют элементарное понятие о том, что война и капитализм — способ развития экономики, обеспечивающий только личную выгоду наиболее изворотливых представителей рода человеческого, — отнюдь не являются ни священными, ни вечными. А вот то, что тьма, вонь, повиновение низшим, образ жизни, сочетающий в себе ужасы штыкового боя с мелкой подлостью деревенской сплетни, отнюдь не являются лекарством от сложных душевных болезней, — эта теория в наши дни для большинства судей, адвокатов, тюремщиков, законодателей и простых граждан остается такой же книгой за семью печатями, какой она была для кровавой выгребной ямы тюрьмы Ньюгет сто лет назад.

Рядовой гражданин, услышав о гнусных преступлениях, всякий раз восклицает: «Мы должны увеличить сроки тюремного заключения!» В своем отвращении к преступности он совершенно прав. Однако ему следовало бы сказать нечто совершенно иное, а именно: «Коль скоро преступность растет, стало быть, тюремная система никуда не годится. Мы должны попробовать что-нибудь другое».

К нашему следующему занятию прошу вас прочитать…

Энн вышла из аудитории несколько сбитая с толку. К чему тогда все ее планы убедить публику в необходимости «хороших» тюрем? Впрочем, она должна и дальше делать свое дело… Ведь всякое хорошо сделанное дело в конце концов несет в себе элементы саморазрушения — для того, чтобы его место могло занять нечто более значительное, подумала она.