Никогда не имея способностей к языкам, он, тем не менее, три часа спустя говорил по‑русски, как коренной москвич.

Мускулистый, лысеющий и краснолицый командир дивизиона подполковник Сергей Алексеевич Плетнев и четыре члена экипажа покинули транспортный корабль через кормовой люк и были препровождены в шлюз первого дока. По соглашению, достигнутому в результате переговоров несколько часов назад, остальные транспорты оставались на своих позициях вне скважины.

Русские сняли скафандры и в сопровождении семи вооруженных «эпплами» морских пехотинцев направились через посадочную площадку в центр связи. Киршнер приветствовал их – его слова переводил лейтенант Егер – и объяснил процедуру.

– Офицер, командующий вашими людьми внутри Камня, находится во второй камере. Согласно сообщению вашего генерал‑майора Сос… Сос…

– Сосницкого, – закончил Егер.

– Сосницкий присвоил офицеру по фамилии Мирский звание генерал‑лейтенанта. Мы должны договориться о проходе через первую камеру; ваши товарищи заблокировали нас здесь. Альтернатива – доставить вас по воздуху через ось, но я думаю, вряд ли кому‑то понравится подобная идея.

Плетнев выслушал перевод и энергично кивнул.

– Я еще раз поговорю с ними, – заявил он. – Прямо сейчас.

– Вы не являетесь командиром. Они могут счесть вас предателем.

– Я могу лишь попытаться, – сказал Плетнев. – Может быть, я спущусь к ним один или с моей командой и попытаюсь убедить…

– Не похоже, что их можно убедить. Ваше обращение передавалось по радио, но они продолжали сражаться.

– Вот как? – возмутился Плетнев; лицо его покраснело еще больше. – Попробуем еще раз.

– Попробуем, – согласился Киршнер. – Во‑первых, мы дадим вам связь с первой камерой. Скажите им все: в каком мы все положении, что вы планируете делать, что случилось на Земле.

– Конечно, я не идиот. – Он посмотрел на Киршнера и протянул ему руку. – Ну и бойню вы нам устроили.

Киршнер поколебался, потом крепко пожал руку Плетнева.

– Ваши люди храбро сражались.

– Покажите, куда идти.

Пикни пригласила его в пункт связи. Она пристегнула микрофон к лацкану его куртки и настроила аппаратуру на частоту русских.

Плетнев переговорил с подполковником Погодиным из первой камеры. Егер перевел большую часть из быстрого обмена репликами.

– …Вы не могли забыть меня, Погодин. Я был инструктором вашего класса в Новосибирске.

– Да, действительно, ваш голос похож на голос Плетнева…

– Бросьте ваши страхи! Война окончена. Мне нужно пересечь вашу территорию, чтобы поговорить с полковником Мирским – теперь генерал‑лейтенантом Мирским. Можете вы разрешить… – Он бросил взгляд на Киршнера.

– Вы, один член экипажа и сопровождение из четырех морских пехотинцев, – сказал Киршнер.

– Двум нашим и четырем из них пройти?

Какое‑то мгновение ответа не было.

– У меня нет связи со второй камерой или с какой‑либо другой. Наш полковник Раксаков погиб. И я не командую здесь. Старший по‑званию – полковник Велигорский.

– Тогда свяжитесь с Велигорским и примите решение.

Последовала минутная пауза, затем отозвался Велигорский:

– Вы можете пересечь нашу территорию без оружия. Я бы хотел поговорить с вами лично.

Плетнев вопросительно взглянул на Киршнера.

– Без оружия? Это возможно?

Киршнер кивнул.

– Тогда мы спустимся…

– На нулевом лифте в научный комплекс, – инструктировал его Киршнер, с помощью Егера.