На барже зазвонил телефон. Диллон мгновенно проснулся.

— Боюсь, что она умерла, — сказал Макеев.

— Черт! — воскликнул Диллон. — Это не входило в мои планы.

— Что теперь? — спросил Макеев.

— Думаю, я уеду сегодня во второй половине дня. В создавшемся положении так лучше. Что с Ароном?

— Он будет ждать нас в одиннадцать часов.

— Хорошо. Он знает, что произошло?

— Нет.

— Пусть остается в неведении. Я встречусь с тобой за несколько минут до одиннадцати.

Он положил трубку на рычаг, откинулся на подушки. Анн-Мари Оден. Какая жалость. Он никогда не убивал женщин. Один-единственный раз, но та предательница… она заслужила это. С Анн-Мари произошел несчастный случай, но он мог предвещать неудачу, и Диллон беспокоился. Он загасил сигарету и попытался заснуть.

В начале одиннадцатого Мэри Таннер впустила Фергюсона и Арну в квартиру Броснана.

— Как он? — спросил бригадир.

— Он старается занять себя делом. Дед Анн-Мари болен, и Мартин уточняет детали похорон с его секретарем.

— Так скоро? — удивился Фергюсон.

— Завтра, в семейном склепе в Веркоре.

Она первой вошла в гостиную. Броснан стоял у окна, глядя в никуда. Он обернулся. Руки засунуты в карманы, лицо бледное и осунувшееся.

— Ну что? — спросил он.

— Сообщить нечего, — сказал ему Арну. — Мы оповестили все порты и аэродромы, приняв, конечно, меры предосторожности. — Он заколебался. — Мы считаем, что будет лучше ничего не сообщать об этом прессе, профессор. Я имею в виду несчастье с мадемуазель Оден.

Как это ни странно, им показалось, что Броснана не задели эти слова.

— Вы его не поймаете. Его надо искать в Лондоне, и лучше вам поторопиться. Вероятно, он уже на пути туда, а в Лондоне вам нужен я.

— Вы хотите сказать, что поможете нам? Вы включитесь в это дело? — уточнил Фергюсон.

— Да.

Броснан закурил, открыл застекленную дверь и вышел на террасу. Мэри подошла к нему.

— Но вы не можете, Мартин, вы дали клятву Анн-Мари.

— Я солгал, — сказал он спокойно, — чтобы дать ей уйти спокойно. Там нет ничего, только мрак.

Его лицо окаменело, глаза стали холодными. Это было лицо незнакомого человека.

— О Боже! — прошептала Мэри.

— Я его достану, — произнес Броснан. — Я увижу его мертвым, даже если это будет моим последним земным деянием.

VI

Было почти одиннадцать, когда Макеев подъехал к дому на авеню Виктора Гюго. Его шофер остановил машину у тротуара, и, когда он выключил мотор, дверца отворилась и на заднее сиденье забрался Диллон.

— Лучше не надевайте ботинки, сшитые на заказ, — проговорил он. — Всюду такая слякоть.

Он улыбнулся, а Макеев наклонился, чтобы поднять стекло, отгораживающее их от водителя.

— Ты в хорошей форме, учитывая создавшееся положение, — сказал Макеев.

— А почему бы и нет? Я просто хотел удостовериться, что ты ничего не сказал Арону про эту Оден.

— Конечно, не сказал.

— Хорошо, — улыбнулся Диллон. — Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь испортил все дело. Пойдем к нему.

Дверь им открыл Рашид. Арон ждал их в своей великолепной гостиной.

— Валентон, господин Диллон, очень разочаровал меня.