— Новые купишь, чай не бедный, — приободрила в своей манере Шиза. — Ну что с ним?

— Сотряс точно, — пробубнил Нестер, — но восстановление у этого парня колоссальное. Если так дело дальше пойдёт, то через пару дней, даже шрамов не останется.

— Это же хорошо? — задал риторический вопрос Есенин.

— Скорее, невозможно, — ответил фельдшер и снова полез в спортивную сумку. — Я курну у тебя?

— Иди в жопу, здесь вонища потом неделю стоять будет, — возмутился сторож. — На улице покуришь. А ты куда собралась?

— Да я проводить, — попыталась отмазаться Шиза.

— Я сейчас провожу кому-то, он чё, без тебя дорогу не найдёт⁈ — моментально завёлся брат.

— Вот ты капец душнила, — сморщилась девушка, но всё же осталась.

— Я считаю, он прав, — принял я сторону Есенина, — дурманить свой мозг — неправильно.

— Осподи, — закатила глаза та, — их теперь двое. Воды принеси, чё встал⁈

— А где? — развёл я руками.

— Ща, — отмахнулся Сергей и вышел.

— Ну я это, пойду, чё? — на входе всё ещё неуверенно мялся Нестер.

— Погодь, — тут же оживилась Шиза, как только брат покинул свою каптёрку, — сыпани крапаль.

— Меня Серый пришибёт, — засомневался фельдшер.

— А мы ему не скажем, — подмигнула ему Вика и бросила строгий взгляд на меня: — Если растреплешь, я тебя ночью собачьими какашками разукрашу.

— Ой, да делай что хочешь, — отмахнулся я и сел в продавленное кресло.

Нестер быстро зашуршал бумажкой и прежде чем Есенин вернулся с ведром воды, контрабанда уже исчезла в кармане Шизы. Фельдшер ушёл с очень счастливым видом, не забыв прихватить от меня бумажку с изображением Хабаровска.

Девушка принялась вымывать полы после причинённого мной беспорядка. А вскоре нас с Есениным выгнали за дверь, чтобы не мешались.

Я всё это время думал: правильно ли поступаю? Нет, за то, что я им всё рассказал, сомнений не было. Мне в любом случае нужно обрастать людьми и желательно верными. Такие, как они, неспособны на предательство. Есть в них что-то такое, ещё от старых, уличных правил, где тебя за удар в спину друга никто по голове не погладит. Скорее, наоборот, моментально сделают изгоем, что с тобой после этого даже бомжи общаться побрезгуют.

Нет, я не исключаю, что даже от них можно ожидать всего что угодно, но вот внутреннее чутьё подсказывает: они будут хорошими, верными друзьями. Гораздо больше сомнений вызывал Гоблин.

Когда всю жизнь растёшь в мире денег, такие вещи, как преданность, уходят на второй план. Не знаю, с чем это связано? Может быть, от чувства независимости и превосходства над остальными? Но я очень часто видел подобные вещи среди богатых знакомых. Не скажу, что подобное происходит регулярно, но чаще всего им плевать на окружающих — ведь всё всегда можно купить. Да и само доверие чаще измеряется размером кошелька.

Так что нет, в своих новых друзьях я был вполне уверен. Сомнения больше касались меня самого.