— Валим! — уже не таясь, закричал он и первым рванул к ограде.

На размышление не осталось времени. Со стороны музея поднялся гомон и топот ног, кто-то выкрикивал команды, а мы во весь опор, неслись к выходу.

Забор здесь выполнял, скорее, декоративную функцию, потому Сергей и Шиза преодолели его за одно движение, но я остановился и обернулся.

— Ты чего замер⁈ — прокричала Вика.

— Ща, — бросил я через плечо, а затем разрядил в незваных гостей всю накопленную энергию.

Люди, которые было собирались нас преследовать, уже выскочили из-за угла, когда волна их накрыла. Силу я прекрасно мог рассчитать, но сейчас не стал себя сдерживать и ударил на полную катушку.

Преследователей смело, будто тряпичные игрушки сильным порывом ветра, зазвенели выбитые стёкла, но больше всего меня порадовало не это. Машины, что стояли у заднего входа, их подбросило вверх, и я с восторгом наблюдал, как они с грохотом и скрежетом рухнули на крыши.

— А вот теперь можно валить, — пробормотал я и перемахнул через забор.

Теперь наше бегство возглавила Шиза. Она прямой наводкой побежала на кладбище, но ни я, не Есенин не стали её отговаривать. Раз бежит туда, значит, надо.

Могилы мелькали, а мы, перейдя с бега на быстрый шаг, пробирались по странному лабиринту, состоящему из хаотично расположенных оградок. Вика шла уверенно и, кажется, даже целенаправленно.

— Ты куда нас ведёшь? — наконец не выдержал и задал интересующий нас обоих вопрос Есенин.

— Херовину его забрать, — махнула рукой в мою сторону та.

— Ты что, её на кладбище бросила? У всех на виду? — возмутился я. — А если её забрал кто-нибудь?

— Не ссы, — усмехнулась девушка, — Об этом месте никто, кроме меня, не знает.

— Ты уверена? — я всё же выказал сомнения.

— Ещё как! — девушка явно была на взводе, это чувствовалось. — Круто ты их там! Ба-бам и щепки полетели! Ваще! — она даже руками попыталась изобразить произошедшее.

Честно говоря, впервые за всё время я тоже испытывал восторг, подъём и азарт от произошедшего. Мои способности больше не пугали, скорее, наоборот, придавали уверенности и даже какой-то гордости. Не без участия похвалы со стороны Вики, конечно.

Есенин же шёл следом молча, да и вид у него был очень угрюмый. С вопросами мы пока не лезли, но я примерно понимал, в какую сторону склоняются его мысли.

Во всей нашей ситуации имелось два очень неудобных вопроса, которые пока никто так и не решился озвучить: их мать и Кристина. Рано или поздно они прозвучат и если по поводу второй я ещё мог как-то согласиться, то вот мать-алкоголичка — это явный якорь. Но как преподнести данный вопрос мягко — я не знал и питал сильные надежды, что оно как-нибудь само рассосётся.

Шиза свернула к заброшенной могиле, на которой даже прошлогодняя трава стояла выше ограды. Здесь расположился очень странный чугунный памятник. Я таких никогда в жизни не встречал, хотя и специально не интересовался. Были у меня знакомые, которые от нечего делать изучали историю кладбищ, но мне эта тема была совершенно безразлична.