— А, не, они нормальные, работяги. Там просто как-то так исторически сложилось. У них же эти, казахи в основном, а наш бо… Ой…

— Я тебя понял, — усмехнулся я. — Ладно, давай пообщаемся с ними. Организуй встречу.

— Дак они хоть сегодня, эт самое. Я понял, всё сделаем. Их к нам?

— Да, Мить, лучше они к нам. Если их, конечно, Тимурка на цепи не смутит.

— А не, это им по херу, — отмахнулся тот. — Они уже давно в курсе, что у нас власть сменилась. Даже вроде как рады, от него так-то чего угодно можно было ожидать.

— Так, ты про северных всё равно не забывай. Как со складами вопрос решим, пусть место и время определяют.

— Сделаем.

— Всё, свободен. А и ещё, ты сразу на все условия заранее соглашайся, мы уже по факту что-нибудь думать будем. Не то переговоры навечно затянутся.

* * *

Центровые всё прибывали и, казалось, им не будет конца. Наша горстка из сорока человек теперь уже не выглядела столь грозно и внушительно. Скорее, наоборот, мы казались жалкими, никчёмными выскочками, посмевшими огрызнуться на мастадонта.

Однако обратного пути нет. Стоит уступить лишь раз и всё пропало: затравят, станут диктовать свои условия и границы, которые ещё вчера считались незыблемыми, окажутся лишь формальностью. Притом только для сильной стороны, а слабому больше ни в жизни не удастся её пересечь.

Заодно это был довольно хороший шанс заявить о себе, желательно громко, чтобы не забывали. Сам конфликт в принципе тоже на руку, если Леший сработает, как я запланировал, мы расколем единое целое и переработаем по частям.

Но главная задача — отстоять эти склады, выиграть хоть одну битву. Вот только что-то мне подсказывает: просто не будет. Возможно, так повлиял вид огромной толпы народа — человек триста, никак не меньше. Превосходство почти в десять раз и это в самом деле выглядит устрашающе.

Конечно, мы подготовились: Вол помог соорудить ловушки, Потный расставил снайперов, а Платон, лидер группировки Южан, спрятал небольшой отряд. В его задачу входила внезапная атака во фланг и всё это в совокупности, могло бы сработать даже с тройным перевесом, но никак не с кратным.

Для себя я тоже определил оружие массового поражения, огромную водонапорную башню, сваренную из листового железа. В случае совсем уж плачевного положения, я просто раскатаю ей людей. Да это жестоко, но подыхать за ящик коньяка — это вообще полный бред, надеюсь, и Центровые это понимают.

— Платон, мы же тебя предупреждали, — вышел вперёд, видимо, их предводитель. — Это спорная территория и у тебя нет на неё права.

— Как и у тебя, Слава, — крикнул в ответ тот.

Сейчас он стоял слева от меня. Ему было страшно, я это видел. Впрочем, он этого и не скрывал и даже попытался включить заднюю, когда увидел толпу, что выставили против нас. По крайней мере, намекал: «Может, ну его на фиг этот склад, что мы другой, что ли, не найдём?» Но я не дал ему отступить, как раз таки привёл те самые аргументы, про сильных и слабых.

— Платон, ну ты же разумный человек, — продолжил переговоры противник. — Неужели ты хочешь подохнуть здесь за банку тушёнки? Петрович сделал тебе щедрое предложение, десять процентов от того, что найдём и даже позволил самому выбрать товар.