С небольшими паузами асинхронно загремели взрывы растяжек, которые Вол заранее установил в самых очевидных местах. Тут же последовала серия выстрелов от снайперов, которые уже сменили позиции и снова ударили плотным залпом.

Наконец толпа Центровых перестала быть управляемой. Они плотным стадом ломанулись к выходу с территории, а значит, настало время для основного сюрприза. Серия взрывов, похожая на очередь из крупного калибра, ослабила основание водонапорной башни, а следующий, более гулкий хлопок, направил её падение в нужную нам сторону, отрезая отступающих от выхода.

Подчиняясь силе тяжести, с протяжным стоном железная конструкция устремилась на землю. Скрежет металла перекрыл даже грохот автоматных очередей, а удар от приземления хлестнул по ушам не хуже направленного взрыва. Раздался нестройный хор криков боли, а значит, пришло моё время действовать.

Я выскочил из укрытия, сконцентрировал энергию на башне и покатил её на людей, размазывая тех, словно гигантской скалкой. Хруст, вопли, полная неразбериха, ужас в глазах убегающих, которых, впрочем, всё равно настигала смерть. Снайпера сменили позицию в очередной, уже третий раз, и теперь планомерно отстреливали всех, не боясь ответного огня.

С момента начала атаки прошло не больше минуты, а от грозного войска Центровых осталась лишь горстка раненых и куча размазанных по глине трупов. Это я, конечно, сильно утрирую, тела выглядели вполне естественно, если не брать в расчёт позу, в которой их настигла костлявая. Некоторые всё ещё двигались, многие кашляли кровью, а другие тряслись в смертельной агонии.

Стоны доносились со всех сторон, сливаясь в единый вой, который сильно давил на уши. От запаха сгоревшего пороха и крови появился неприятный привкус во рту, от чего немного подташнивало. Но я держался, старался сохранить лицо и всячески изображал безразличие.

Однако Платон не сдержался, согнувшись пополам, он извергал содержимое желудка на землю. Да и не только он один — многие, даже люди с нашей стороны не смогли выдержать.

— Произвести контроль, — сухо бросил в рацию Вол.

— Отставить, — остановил его я. — Окажите раненым помощь, сейчас не то время, чтобы разбрасываться людьми.

— Глеб Николаевич, — удивлённо уставился на меня Вол, — они враги и собирались нас всех убить. Сомневаюсь, что с их стороны мы бы получили такое гуманное отношение.

— Мне плевать, — сухо отрезал я. — Оказать помощь! И боритесь за каждую жизнь так, если бы она принадлежала вашему близкому другу.

— Есть, — по-военному ответил тот и поднёс рацию к губам: — Раненым оказать помощь, всех доставить в наш лагерь.

— Принял, — несколькими голосами вразнобой отозвался динамик.

— Да и ещё, оставь людей на охране, — распорядился я. — Платон, начинай работу по раскопкам, как только в лагерь вернёмся, пришлю тебе помощь.

— Надо бы тела похоронить, — неуверенным голосом, икая через каждое слово отозвался тот.

— Здесь больше сотни трупов, да мы их неделю закапывать будем, — возмутился кто-то из его людей.

— А если бы на их месте был ты? — голос старшего постепенно приходил в норму.