— У нас война, мать вашу! — наконец не выдержал и крикнул я, не забыв при этом хлопнуть ладонью по столу. — На нас движется армия религиозных фанатиков…

— И ты решил пополнить их ряды? — прокомментировал моё действие Петрович. — Почему ты не сказал нам? Зачем ты отдал бразды правления, если ты нам не доверяешь? Или ты не хотел, чтобы мы тебя отговаривали?

— А не с твоими людьми пришёл этот чёртов Хизмэй? — бросил я ему в ответ. — Это ты впустил его к своим людям, а затем притащил ко мне!

— Глеб Николаевич, ну ведь вы тоже не сразу сообразили, не рассмотрели опасность, — попытался вступиться за него Савельев, — но сейчас разговор не об этом.

— Именно об этом, — отрезал я. — Я не собираюсь молча смотреть на то, как за моими стенами плетутся интриги. Если бы я оставил их здесь… Кто вообще даст гарантии, что в самый ответственный момент кто-то из них не впустит врага в наш дом⁈ Что помешает им передумать ещё раз⁈

— Их можно было посадить под замо́к, — выдвинул гениальную идею Петрович.

— Ты что, на самом деле не понимаешь? Нам просто некогда с ними возиться! Они сделали свой выбор, всё, хватит об этом! — резко оборвал рассуждения я. — Или, может быть, вы хотите присоединиться к ним⁈ Я больше не хочу ничего слышать об этом Хизмэе и этой чёртовой Инай! Готовьте город к осаде! У меня всё.

Оба руководителя вышли из кабинета, и их место тут же заняли другие. Время совещаний давно закончилось, но после такого финала праздника всем вдруг резко понадобилось со мной пообщаться. Я всё прекрасно понимал, даже то, как этот поступок выглядел со стороны, но отменять сейчас своё решение будет ещё более глупым поступком. Да и, в конце-то концов, я прав!

Знай они о моих изначальных планах, ужаснулись бы ещё больше. В первой версии я собирался приговорить предателей к смертной казни и намеревался начать именно с Хизмэя. Вика отговорила, сказала: «Люди тебе этого никогда не простят». Но, похоже, что даже изгнания предателей мне тоже прощать не собираются.

— Люди не расходятся, — первым делом посмотрев в окно, произнёс Толя, — и настроение у них совсем не праздничное.

— Так займите их делом, — буркнул я в ответ. — У нас враг на подходе. Сколько ему идти? Неделя, полторы максимум?

— Приблизительно, — подал голос Цинкин. — Пермь пылает, так что ночевать они останутся в поле, да и припасы теперь вряд ли смогут пополнить.

— Что-то мне подсказывает — срать им и на Пермь, и на припасы, — усмехнулся Толя, — Эти парни наверняка всё это время, как-то обходились своими силами. Да и много ты сейчас найдёшь? Мы целый год выкапывали все основные точки, к осени почти ничего крупного не осталось. А на мелких магазинчиках такую армию не продержать.

— Я надеюсь, что это хоть как-то их деморализует, — включился в разговор я, всячески пытаясь успокоиться от предыдущего разговора.

— Ага, полчаса проповеди, и моральный дух снова будет заряжен, — в своей манере, поддержал меня Толя.