В стороне слышался стук молотков, там уже в который раз собирали сцену из поддонов. Нужно будет решить этот вопрос и построить её раз и навсегда. Нормальную, монолитную — надеюсь, сегодняшнее мероприятие пройдёт так, как надо и самое главное — не в последний раз.

— Всё готово? — не отводя взора от окна, спросил я.

— Так точно, — сухо, по-военному, ответил Цинкин.

Он вообще не любил присутствовать на наших совещаниях, называя их пустой болтовнёй, однако дважды в неделю всегда посещал меня с различного вида докладами. Я не был против такого подхода, к тому же свою работу он знал гораздо лучше меня. Как человек военный, он являлся прекрасным исполнителем. Нужно лишь поставить задачу, а цели и способы достижения, его, как правило, не заботили, по крайней мере те, что рекомендовал я. На сей счёт у Бориса Николаевича всегда было собственное мнение. Ну а до тех пор, пока это работало на благо, я не вмешивался.

Сегодня была совершенно другая ситуация, и мы долгое время ругались. Хорошо, что на моей стороне выступил Толя, да и Вика, как оказалось, неплохо научилась оперировать аргументами. В итоге Цинкин сдался и в кои-то веки, поступил ровно так, как я указал. Однако вот всё ещё обиженного из себя строит.

— Борис Николаевич, вы же понимаете, что всё должно пройти в соответствии с планом, — на всякий случай напомнил я. — Никакой самодеятельности, хорошо?

— Не переживайте, Глеб Николаевич, без вашего приказа никто и с места не двинется, — всё ещё поддерживая официальную атмосферу, ответил тот.

— Ладно, давайте приступать к официальной части, — выдохнул я. — Надеюсь, всё пройдёт гладко.

На этот раз алкоголь из рациона исключили. Но люди во все времена остаются верны своим привычкам и тем более вредным. Несмотря на отсутствие выпивки на столах, бо́льшая часть гуляющих всё же нашла способ затуманить мозг для пущего веселья. Бороться с этим бесполезно, к тому же то, что я собираюсь сделать, наверняка вызовет недовольство. Так к чему усугублять?

Стартовая речь, как и положено, была в моём исполнении. Затем на сцену поднялись музыканты, многие из которых всю зиму занимались и репетировали. Других дел, собственно, не было, а оно иди ж ты, даже пригодилось.

Впрочем, народ уже более или менее привык к новым реалиям. Если в первые дни все тосковали по телевизору и уж тем более интернету, то сейчас научились обходиться тем, что есть.

Организовать досуг подручными средствами оказалось не так сложно. Ближе к первым заморозкам за стенами появился первый тренажёрный зал. Тут же организовались и другие кружки, в том числе неспортивного направления. Детей быстро заняли: кого лёгкой атлетикой, кого фехтованием, был даже танцевальный коллектив, и вот сейчас он вполне себе лихо исполнял со сцены.

На лицах блуждающие улыбки, несмотря на то, что некоторые всё ещё пребывают в лазарете. С ними впоследствии тоже проведут работу, а сейчас главная цель — основные массы.

Судя по времени, с минуты на минуту на сцену поднимется Хизмэй с проповедью для народа. Именно этот момент станет точкой отсчёта в моём коварном замысле. Я очень сильно рискую, но в грядущих событиях другого выбора просто нет.

Так и случилось: едва стрелки часов указали на шесть вечера, естественно, музыка стихла.