Вначале розовыми, здоровыми тонами окрасилась печень, затем кишечник, он как раз освободился от лишнего, естественным путём. Вскоре кровеносная система засияла алыми, нормальными цветами, а спустя ещё немного времени, мозг вспыхнул ярким, солнечным светом.

Я аккуратно опустил Вику на землю, и она тут же стала заваливаться на ослабевших ногах. Я успел подхватить её на руки и, несмотря на отвратительный запах, который исходил от её тела, понёс домой.

Квартира, которая прежде сияла чистотой, сейчас напоминала бомжатник. Вещи разбросаны по полу, запах спёртый, ещё и полумрак от вечно задёрнутых штор. Потому скидывать обувь я не видел никакого смысла, так и прошёл в ванную с Викой на руках, оставляя на полу грязные следы. Уложил её внутрь и принялся стягивать грязную одежду.

Девушку бил озноб, видимо, интенсивное потоотделение знатно снизило температуру тела. Она не сопротивлялась, напротив, смотрела мне в глаза умоляющим взглядом, стучала зубами, но не произнесла ни звука.

Я выбрался в коридор и щёлкнул клавишей выключателя, что отвечал за пуск дизельного генератора в подвале. Выждал немного, проверил наличие электроэнергии и запустил накопительный нагреватель воды, а затем взял с кухни нож и вернулся к Вике.

Нет, я не собирался её убивать, просто не видел другого способа стянуть с неё грязное тряпьё. Его проще разрезать и выбросить к чёртовой матери. Чем я сразу и занялся.

Вику затрясло ещё сильнее, но она даже не подумала прикрыться и уж тем более сопротивляться. А я выждал ещё пару минут и пустил воду. До кипятка ей, конечно, далеко, но чуть тёплая она уже стала. Этого будет достаточно, чтобы смыть с неё размазанное по ногам дерьмо и липкий пот.

— Глеб, ты где, мать твою⁈ — нетерпеливо прошипела рация на поясе, голосом Толи. — Нам уже пора выдвигаться.

— Перенеси на завтра! — резко ответил я.

— Я не понял, что, значит, перенеси? — переспросил Толя.

— Блядь! Я сказал перенести рейд на завтра! — не выдержал и рявкнул я.

— Понял, — тут же прилетел ответ.

От моего крика Вика сжалась в комок, но всё так же стойко, молча терпела. Я потрогал рукой воду и поспешил перекрыть кран, потому как она уже стала ледяной.

Ни слова не говоря, я вышел из ванной, залил воду в чайник, установил его на подставку и щёлкнул клавишу. Затем снова вернулся к жене и протянул ей полотенце, которое, походя, прихватил из спальни. Вика укуталась в него, но покидать ванную без моего указания не решилась.

Прошло не менее двадцати минут, прежде чем в накопителе раздалось характерное пощёлкивание, а значит, вода в нём на грани кипения.

Я вновь пустил воду, отрегулировал температуру и принялся отмывать Вику. Теперь в ход пошли шампунь, мыло и всё, что только под руку попадалось.

К концу процедуры, она розовая, распаренная, едва переставляла ноги от усталости. Но вместо кровати я привёл её на кухню и усадил за стол. Где за время нагрева воды, я успел накрыть скудную поляну.

Печенье, немного конфет, банка засахаренного варенья и кружка чая, успевшего остыть за время банных процедур.

— Ешь! — сухо сказал я, указав на стол.

Вика вначале неуверенно, трясущейся рукой взяла печенье и откусила небольшую часть.