Где-то вдалеке в очередной раз ухнула артиллерия. Как и до этого, вначале несколько пристрелочных, а затем уже часто замолотила, отправляя врагам один ядовитый снаряд за другим. А я всё продвигался вперёд, часто наступая на мёртвые тела, что уже успели скопиться под ногами. Силы старался экономить, используя их лишь в самом крайнем случае. Своим я помогал, стреляя в обезумевшие лица монголов из пистолета.

Люди при этом, вели себя по-разному. Кто-то после спасения хватал автомат и тут же снова бросался в бой, продолжая поливать врага свинцом. Другие молча благодарили, эдакий скупой кивок и некоторое время сидели на земле, в попытке окончательно прийти в себя судорожно поправляли одежду и трогали противогазы.

Выглядели мы, конечно, устрашающе. Прорезиненная защита, противогазы с запотевшими линзами, капюшоны — будто карательный отряд Гестапо. Я даже головой помотал, чтобы отогнать это наваждение.

На руке запищали часы, а значит, пришло время сменить фильтр. Я сделал глубокий вдох, не снимая маски, скрутил старый, выудил из сумки новый и примкнул к гофре. И в этот момент, пока я отвлёкся, на меня набросился очередной монгол.

Он неожиданно выпрыгнул из темноты, но на этот раз я успел отреагировать и при помощи силы отбросил его в сторону, вот только при этом, зачем-то выдохнул. Организм тут же затребовал новую порцию кислорода, и я едва удержался, чтобы не сделать вдох. Судорожно, трясущимися руками, я пытался поскорее докрутить до упора фильтр.

Да уж, одышка в противогазе тоже дело непростое. Воздух проникает под маску туго, не спеша, а лёгким нужно ещё и ещё. Пришлось даже остановиться и потратить какое-то время, чтобы успокоить дыхание.

Битва продолжалась до рассвета. Часы на запястье показывали шесть утра, а редкие выстрелы и очереди, всё ещё продолжали раздаваться в утренней тишине. Солнце осветило поле боя, и мне удалось полноценно рассмотреть всё то, что мы натворили.

Не конкретно наша армия, а все люди в целом. Даже на пороге вырождения, мы продолжаем войну, продолжаем целеустремлённо уничтожать друг друга. Кто создал нас такими и зачем? Неужели и вправду Бог?

Раньше здесь была пустошь, а теперь всё пространство усеяно трупами. Ближе к центру событий, там, где разрывались химические снаряды, творилось вообще что-то невообразимое.

«Зарин» оставил после себя не только трупы, но и навсегда изувеченных людей. Те, кому посчастливилось попасть в эпицентр, умерли, хоть и небыстро. Но были и другие, кому досталась не смертельная доза ядовитой химии. Отныне они навсегда останутся инвалидами, ведь этот газ лишь частично уничтожил их нервную систему.

То, что наши бойцы сейчас обходили поле боя и добивали каждого, кто подавал любые признаки жизни, можно считать более гуманным, нежели использование самого́ газа. Но это и не мы пришли в Монголию с войной, не мы собирались медленно пожирать посёлки. Вот только почему меня так сильно гложет совесть?

— Ну ты как? — из подъехавшего УАЗа спрыгнул Толя и бодрой походкой подошёл ко мне.

— Погано, — пожал я плечами. — И воняю теперь, как будто меня обоссали.

— Ну а что ты хотел? — усмехнулся тот. — Амиак — самый быстрый способ для обезвреживания «Зарина». Нет, ты, конечно, мог ещё часов восемь в защите походить и в харе резиновой, подождать там, пока он сам распадётся.