— Нет уж, спасибо, лучше повонять, — согласился я.

— Вот тот и хер, — утвердительно кивнул тот. — Ладно, теперь по факту. Челябинск отбили, а от Ебурга остатки войска отошли, где они — мы не знаем. Так что у нашего дома покой, правда, не уверен надолго ли?

— У Есенина тоже газом били? — зачем-то спросил я, хотя и так знал ответ.

— По-другому никак, — поджав губы, покачал головой Толя. — В следующий раз дома сиди, раз такой тепличный.

— Толя, не буксуй давай, ага? — строго ответил я на его выпад. — Совсем-то наглеть не надо.

— Извини, — тут же повинился он. — С пленными что делать?

— В смысле? — округлил я глаза от неожиданного вопроса.

— В прямом, Ваша Светлость, — ухмыльнулся тот. — Почти три тысячи, живых и относительно здоровых. Расстреливать я их не буду, сразу говорю, но и отпускать их будет глупо.

— Ну, для начала на допрос, — немного подумав, ответил я, — а там придумаем что-нибудь. В конце концов, у нас что, работы мало? Ну и как ты говоришь, часть людей смогла уйти, возможно, эти пленные ещё пригодятся для переговоров.

— Разумно, — согласился он. — А девать-то их куда?

— Толь, ты чё специально мне нервы мотаешь? — раздражённо посмотрел на генерала я. — Заложи окна в домах и там пока рассели. У меня нет столько тюрем, специально оборудованных под пленных.

— Ладно, разберёмся, — отмахнулся тот. — Пойду колонну встречать. А ты тогда похоронами займись.

— Да уж, там сейчас волокиты на неделю хватит, — вздохнул я, представляя, какой объём информации предстоит перебрать.

Но это ещё не самое страшное. Многие за прошедшие два года успели обзавестись семьёй и теперь им, в смысле близким, нужно вручить похоронку. Плюсом ко всему организовать достойное погребение всем павшим в бою, а таковых, по предварительным подсчётам, только у нас насчитывалось более пяти тысяч.

Да, соотношение, конечно, в нашу пользу, да ещё какое, вот только всё равно потери очень большие. Мы за одну ночь утратили половину войска, оборонявшего город. Много, но всё же лучше, чем проиграть и потерять всех.

— Ваша Светлость, — вежливо склонил голову Хизмэй и перешагнул порог моего кабинета.

— У тебя ровно пять минут, — сухо бросил я и взглянул на циферблат часов.

— Я хотел попросить за своих прихожан, — с неизменным, каменным выражением лица произнёс он. — Орда на подходе, и мы просим укрытия на момент осады.

— Ты больше не войдёшь в мой город, — спокойно ответил я. — Мы, кажется, уже обсуждали этот вопрос.

— Там более десяти тысяч человек, Глеб Николаевич, — попытался продавить меня тот. — И они все умрут, вы же это понимаете?

— Послушай меня, Хизмэй, — посмотрел я ему в глаза. — Я впущу людей, но не тебя.

— Они отказываются оставлять меня.