— Предлагаешь положить наших людей?

— Не передёргивай, Глеб, ты прекрасно знаешь, что нет! Просто…

— Совесть, я тебя понял.

— У тебя самого как: ничего не колышется внутри?

— Нет, Толя, я просто хочу решить задачу, вот и всё.

— Ты психопат, Глеб.

— Я знаю. Хотя эмоции всё же испытываю, но не так ярко, как это проявляется у тебя. К завтрашней ночи нужно перебросить артиллерию вот на эти точки, — я указал палочкой примерные позиции. — Наверняка ветер чаще всего дует с реки, вопрос только в его скорости. Так что забрасывать нужно как можно ближе к крайней стене. Своих людей перебросим чуть дальше, чтоб не зацепило, и ударим на рассвете, пока большинство будет спать.

— Почему ты не хочешь вначале поговорить? Может, удастся решить вопрос миром?

— Толя, это даже не смешно. Пока жив Пережогин, никто с нами и словом не обмолвится. Разговаривать мы начнём после того, как заберём себе Казань.

— Их ты тоже собираешься вытравить газом?

— Если потребуется, — пожал плечами я, — но я думаю, что всё пройдёт гораздо проще. Главное, чтоб твои люди сделали всё правильно.

— Они справятся.

— Тогда к чему лишний трёп? Давай ужинать и спать.

* * *

Утро принесло странные вести. Для меня это стало неожиданность с большой буквы. Я мог предполагать даже то, что ночью нас атакуют из крепости, но не самовольный уход своего генерала. Толя свалил. Пока весь лагерь крепко спал, естественно, кроме часовых, он ушёл и назад пока не вернулся. Людям сказал, что это мой приказ, а потому никто даже ухом не повёл. Ну какая может быть тревога, если старший сказал, мол, так нужно. Субординация, чтоб её! Никто даже не осмелился уточнить этот момент у меня.

Сказать, что я был зол? Нет, я пребывал в настоящей ярости. Люди боялись смотреть мне в глаза, когда я чехвостил их за то, в чём они, собственно, не виноваты. Но в тот момент мне это было не объяснить. Да, в итоге я всё же успокоился и даже наказывать никого не стал, но в голове крутились очень нехорошие мысли.

— Сворачивайте лагерь, и возвращайтесь в расположение, — скомандовал я. — Гаврилов и Савин, пойдёте со мной. Надеюсь, этот кретин, ещё не успел добраться до крепости.

Бойцы молча кивнули, и мы нырнули в молодой и довольно густой лес. Сразу перешли на бег трусцой, в надежде опередить Толю и удержать его от глупости. Хотя, положа руку на сердце, я не верил, что у нас это получится.

И вот как мне расценивать его поступок? Оставить как есть, не наказывать? И что подумают другие? Что можно каждому поступать как вздумается, и ничего за это не будет? Ведь он не просто нарушил приказ или отправился в самоволку, здесь прямой саботаж, не побоюсь этого слова: «предательство». Я понимаю, что он собирается делать и рассматривать его намерения с такого ракурса, наверное, не совсем правильно. Но как же это злит…

Под угрозу попадает самый основной план захвата. Во-первых, они смогут подготовиться, а во-вторых, Толя понимает, что я не стану травить газом крепость, пока он внутри. Ну и в-третьих, взяв его в заложники, они даже могут начать диктовать мне условия.