В Москву мы вошли без единого выстрела, чего нельзя сказать о дальнейшем.

Сложно сказать, что творится в мозгах людей в момент паники. Что ими движет? Страх? Возможно. Но тогда как объяснить: почему они, не жалея себя, бросаются на заведомо более сильного противника? Неужели десяток обезумевших, полуголодных оборванцев не понимали, что им ничего не светит с отрядом, численностью в несколько сотен хорошо вооружённых, сытых и здоровых бойцов? Хотя безумие как раз многое объясняет.

Они умерли, не успев даже понять, что произошло. Естественно, на шум явились новые желающие выпустить гнев и прожили не дольше предыдущих. А ближе к середине дня мы попали в засаду. Не очень хорошо организованную, но тем не менее наши ряды понесли первые потери.

Нас атаковали внезапно. Грохнули очереди из разбитых окон второго этажа, и вскоре к ним присоединился пулемётный огонь из-за кучи хлама спереди. Отряд оказался зажат между двух зданий, практически лишённый манёвра. Бой продлился всего пару секунд, но потери были колоссальны. Более двух десятков убитыми и около пятидесяти получили ранения различной степени тяжести.

И нет, мы не пёрли напролом, как слоны в посудной лавке. Впереди двигалась малая группа разведки. Они внимательно осматривали окрестности и докладывали о каждом подозрительном движении. Но, как говорится, не ошибается тот, кто ничего не делает. К слову, продвигались мы очень медленно и осторожно. С момента нашего входа в столицу прошло уже восемь часов, а мы едва преодолели лабиринт и приблизились к первой оборонительной стене.

Вопреки ожиданиям, эту преграду мы тоже смогли одолеть без боя, ввиду полного отсутствия защитников. А затем мы столкнулись с суровой реальностью того, что натворил безмолвный убийца. Впрочем, запах мертвечины уже давно витал в воздухе, но мы и близко не могли представить всех масштабов произошедшего. Жилая часть крепости провоняла тухлятиной насквозь. Каждое дуновение ветра, переносило по улицам густые клубы смрада. Трупы были повсюду. Они валялись на деревянной мостовой, что специально выложили вдоль стены для бо́льшей оперативности. Чуть дальше, по улице, когда мы вошли в жилой квартал, мертвецы просматривались сквозь окна.

И не все они были мертвы от болезни. Кто-то не выдержал очередного удара судьбы и влез в петлю. Были и те, кого отправили на тот свет во время бунта. Страшно представить, какой здесь царил бардак, когда в сердцах людей полыхнул гнев, вызванный полным отчаянием. В такие моменты никто не станет прислушиваться к здравому смыслу. Соседи станут винить друг друга в смерти близких, мол, это, сука, ты нас заразил! Людям невдомёк, что они были уже мертвы в тот момент, когда обменяли пленных. Но кто станет разбираться, когда невозможно даже понять, что происходит вокруг? Режь, грабь, мсти за близких и наслаждайся мгновением. Ведь неизвестно, сколько ещё тебе осталось.

И во всём этом виноват лишь я. Вот только мне плевать, я предлагал им выбор. Все, даже самые тупые князья уже поняли, что победа осталась за мной. Всего-то и нужно было — сдать мне город. Я бы даже этих чёртовых хизмеев не стал убивать. Ну а что, ведь в чем-то они правы, люди попросту не умеют жить без веры. И да, Москва стала тому самым лучшим примером. Их всех погубила вера в собственную безопасность.

Чем ближе мы подбирались к Кремлёвской стене, тем плотнее сжималось кольцо оцепления. Ещё одно, я оставил снаружи и максимально увеличил количество патрулей.